Хан

Ведь я хотела узнать его, как можно больше…хотела, чтобы он стал той черной частью меня, которую я никогда не смогу вырвать из своего сердца….и тела."

"Ужин был не в радость, и еда не лезла в горло, вызывая только тошноту, когда я поднялась к себе, не в силах даже раздеться, и, падая на кровать, обнимая подушку, на которой спал Хан, что сохранила его аромат. Как бы я хотела уткнуться в его грудь вместо этой подушки, ощущая под щекой его золотистую кожу и утопая в этом невероятном аромате, от которого содрогался и дрожал каждый возбужденный нерв моего тела.

Неужели после завтрашнего дня, подушка — это все, что останется у меня от Хана?…

Всю ночь я не могла уснуть снова, размышляя над тем, что стоит просто смириться и жить дальше. Разве не об этом я сказала тому странному сероглазому мужчине, который своими словами словно сглазил мое маленькое хрупкое счастье?…Что буду просто продолжать жить. Если бы я только знала, настолько больно и жутко это будет на самом деле, словно я умирала после каждого тяжелого вздоха.

Что ж…кажется, настал тот час, когда его слова можно было проверить…только было страшно видеть в окнах рассвет, понимая, что час истины крадется медленно, но неумолимо.

И лучше бы мое сердце было у Хана — замороженное и облаченное в золотой кокон, не пропускающий никаких эмоций, чем билось внутри меня болезненно и совсем едва-едва, словно трепещущие крылышки невесомой бабочки, летящей прямо в пламя…

Снова утро и попытки придумать речь перед разбитым зеркалом…

Снова мои дрожащие колени и едва стучащее сердце…

…вот только в этот раз все изменилось, и я не хотела уходить…страха не было, была лишь непонятная боль, которая жалила меня изнутри, кусая каждую секунду, словно роем пчел.

Аккуратно складывая присланное Ханом платье и туфли в коробки, я пыталась морально приготовиться к тому, что мужчина лишь пожмет безразлично плечом, получив свои деньги и успокоившись, не понимая, что моя душа была больна им. Что она была заражена им слишком сильно, чтобы была хоть какая-то надежда на излечение.

Выходя из дома с большим пакетом и пачкой денег, я медленно умирала, направляясь в его бар, где мне будут не рады…

Мне казалось, что я шла до него бесконечно долго, постепенно холодея каждой клеточкой тела, словно из меня по крупицам уходила жизнь лишь от одного осознания того, что я смогу ощутить аромат Хана в последний раз.

Остановившись у порога «Империи» я просто стояла, пытаясь заставить себя сделать шаг на пути к неминуемому расставанию. Да, возможно я смогу видеть его, когда раз в месяц буду приносить очередную плату за аренду, но не более того.