Харон. На переломе эпох

Как понимаете, гонцы переговоры не ведут, но оповещают. Вот и вам говорю, присылайте представителя на Станцию по воде, там все и обсудите.

Молодой опять влез в разговор.

— А где станция была, когда мою жену грызли?!

Судя по неодобрительным взглядам камуфлированных, молодой берега уже теряет.

— А где ты был, когда на ЛАЭС аварийно четвертый реактор останавливали? Почему не предотвратил аварию?!

Молодой даже не нашелся с ответом на мой вопрос. Любят у нас виноватых искать. Не став продолжать спорить с «огрызком», донес информацию до камуфлированных.

— Станция консервирует три реактора и максимально снижает нагрузку на крайний.

Понимаете к чему это я?

Ближний к яхте камуфлированный задумчиво кивнул — Электричество вырубят.

— Вот и предмет для общения. Согласитесь, бесплатно раздавать ресурсы ныне не модно.

Второй камуфлированный махнул рукой.

— Ладно, мы поняли. Будем готовить делегацию — и хлопнул молодого по спине.

Катер взрыкнул и ушел к базе, разводя белые усы пены.

Теперь уже я проводил взглядом уходящих, и поделился печалью с Катюхой.

— А ведь даже не представились.

— И не говори. Беда одна, а люди совершенно разные.

Катана шла к Большой Ижоре. Шла прямо по Лондонской мели, погубившей несколько кораблей, но с нашей скромной осадкой опасался только камней. Пройдя километра три, расслышали стрельбу. Вот, похоже, мы и добрались до фронтового переднего края. Для бандитской перестрелки выстрелы шли больно размеренно — так скорее «кегли» отстреливают. Даже не сомневался, что Арсенал отобьется. Там заграждение в пять линий колючей проволоки и вышки с пулеметами. Самая большая проблема, что вояк там всегда было мало. А если внутрь еще и гражданских пустили и были вспышки заражения в охраняемой зоне — воякам вообще не позавидуешь.

Они уже несколько дней в караулах без смен стоят, спят стоя, едят во сне. И тут мы такие, на «белом коне». Некрасиво. Но у меня толстое письмо к нынешнему руководству Арсенала. По радиосвязи о важных вещах ныне никто старается не говорить. Вот только слабо представляю, как я подхожу к главным воротам, расталкивая нежить, и прошу меня пропустить. Гораздо лучше представляется картина, когда к берегу машина из Арсенала приедет.

— Арсенал, ответьте Харону.

По мере приближения к Ижоре, выбрасывал в эфир короткие призывы. На очередной зов ответили.

— Арсенал, Харону. На связи.

Голос радиста даже сквозь шуршание эфира выдавал уставшего человека.

— Харон, Арсеналу. Прошу встречи на берегу по коду Связь.

Это не у меня такое больное воображение. Это Пан напридумывал, а может навспоминал, мне вопросов-ответов на все случаи жизни.

В эфире замолчали надолго. Мы прошли уже полигон утилизации Арсенала и приближались к бывшей Ижорской батарее. Наконец эфир ожил.