Херсон Византийский

— Ничего не могу поделать: приказ! — сказал в свое оправдание дукс стратилат. — Не думаю, что они будут долго сопротивляться. Кочевники не умеют ни захватывать, ни защищать города.

— Как знать… — усомнился я. — Этим некуда бежать и не от кого ждать помощи, будут биться до последнего.

— Мы все равно захватим город, — тупо повторил дукс.

— Захватим, — согласился я, — но меньше потерям людей, если сделаем это не завтра днем, а сегодня ночью.

— Они ночью следят внимательно, — сообщил Евпатерий. — Внезапно напасть не получится.

Я не согласился с ним:

— Внимательно следят со стороны суши, но не со стороны моря. Они ведь сухопутный народ, даже плавать не умеют. Для них море — не то место, откуда можно нападать.

И я рассказал ему, что сообщили приплывшие на лодке греки. Примерно через час у нас был готов план ночной операции.

59

Ночью в торговую гавань вошли обе мои шхуны и несколько лодок с десантом. «Альбатрос-4» под моим управлением шел первым. На корме у нас горел фонарь, три стороны которого были закрыты, огонь видели только те, кто плыл позади нас. На палубе лежали три лестницы длинной метров по десять каждая. Ошвартовались тихо, насколько это было возможно. Первыми сошли три десятка старых опытных солдат и один из ночных перебежчиков. Они взяли все три лестницы и бесшумно растворились в темноте.

— Можно мне с ними? — попросился Сафрак.

— Со мной пойдешь, — ответил я.

Если там засада, то чем меньше людей попадет в нее, тем лучше.

Где-то через полчаса вернулся один и солдат и доложил шепотом, что все в порядке, первый отряд уже на стенах. Им помогли родственники беглеца, которые ждали его.

— Теперь и мы пойдем, — сказал я Сафраку.

На мне был «гуннский» доспех и щит, закинутый на спину. Из оружия — арбалет с шестьюдесятью болтами, палаш и кинжал. Рядом шел Сафрак, тоже одетый в чешуйчатую броню, но вместо арбалета нес копье. За нами тихо шагали командир первой, самой лучшей, херсонской нумерии и его солдаты.

Лестницы стояли прислоненными к стене на расстоянии метра три друг от друга. Я полез первым по ближней. Ступеньки из недавно срубленного дерева еще не успели высохнуть, немного липли к рукам. Чем выше поднимался, тем сильнее покачивалась лестница, хотя внизу ее придерживали двое солдат. Следом за мной поднимался Сафрак, а за ним, наверное, еще кто-то. Когда до верхушки стены оставалось пролезть треть, лестница начала сильно прогибаться. Если грохнуться с такой высоты — метров семь — в полном доспехе, то костей не соберешь. Хотя было темно и не видно, сколько придется лететь, но мне стало страшно. Поэтому рванул вверх по лестнице на предельно возможной скорости. Когда рука ухватилась за шершавый камень зубца, обрадовался так, будто спасся от страшной беды.