Херсон Византийский

Данью этой моде были детали из индийской парчи, на которых настояла моя жена. Они должны были указывать на мой социальный статус. Еще я обул длинные сапоги и туго подпоясался. Даже в моей каюте гуляла по палубе морская вода. Две пары тонких шпигатов по бортам не успевали пропускать ее, прорывавшуюся в щель между дверью и палубой. На столе лежала развернутая карта. Я запрятал ее в футляр и засунул во внутренний карман кафтана — самое сухое место.

Набрав морской воды, шхуна осела глубже, стала менее чувствительна к ударам волн, зато они легче перекатывались через фальшборт, заливая нас все сильнее и сильнее. Все валились с ног от усталости и холода. Держались только на вине, благо было его много. Пока много. Вигила, который достал из трюма очередную амфору, доложил, что там сильно воняет вином и всё мокрое. Наверное, разбились несколько амфор. Черт с ним, с вином! Главное выбраться из этой свистопляски. Когда-нибудь она должна закончиться. Ничто в этом мире не бывает вечным, даже неприятности.

На третий день шторм не прекратился. Он зашел еще по часовой стрелке и теперь дул с вест-зюйд-веста. Мы как раз миновали остров Ангсли, и я решил повернуть больше вправо, чтобы спрятаться за ним и переждать шторм или хотя бы отдохнуть немного. Но по мере того, как мы смещались за остров, ветер переходил в вестовый. Спрятаться не удалось. Я старался вести шхуну в северном направлении, чтобы не приближаться к берегу, но нас медленно и уверенно сносило к тому месту, где будет (или уже есть?) порт Ливерпуль."

"На четвертый день, во второй его половине, когда ветер задул уже с норд-веста и вроде бы начал помаленьку стихать, у нас в очередной раз сорвало штормовой стаксель. Буквально за минуту парус превратился в лохмотья. Шхуна сразу начала разворачиваться бортом к волне — самое опасное положение. Я побежал на полубак, чтобы помочь поставить запасной парус. Когда добрался до бушприта, шхуна начала крениться на левый борт, перед которым поднималась громадная волна. Она надвигалась неторопливо, вроде бы даже замедленно. Я поднимал голову, чтобы не упустить из вида ее подрастающий, белесый от пены гребень. Почему-то для меня стало очень важным не упустить из вида этот гребень. И только когда у меня заболела шея, выгнутая до предела назад, я вдруг понял, что волна вот-вот обрушится. Я инстинктивно упал, обхватив двумя руками бушприт. Он был мокрый, скользкий, холодный, но казался толстым и крепким. Я не услышал звука падающей волны. Удар был настолько сильный, что я потерял сознание. Очнулся вроде бы быстро. Вода бурлила вокруг меня так, как бывает, когда на мелководье ныряешь в высокую волну. Я держался за что-то круглое и скользкое. Оно вертелось в морской воде вместе со мной.