Херсон Византийский

Долго молчал, решаясь произнести сокровенное, потом грустно произнес:

— Я мечтал об этом всю жизнь.

Без мечты жизнь теряет смысл.

— Скоро твой род станет таким сильным, что будет жить по обе стороны этого леса, — подсказал ему новую.

— Я не доживу, — с улыбкой ответил Гоар.

Мы потеряли в лесу не меньше двух десятков коров и телят. Аланы спешили домой, поэтому искали их без особого энтузиазма. Я тоже плюнул на них: хватит и тех, что остались. Плюс гуннские лошади, плюс их оружие и доспехи. Одна шестая всего этого моя. И еще доли Скилура и Палака.

Они считают себя членами моей семьи, поэтому должен заботиться о них и, следовательно, распоряжаться всем их имуществом по своему усмотрению. Лишь бы у них было по коню, гуннскому луку, мечу и какому-нибудь доспеху. Ну, и, конечно, кормил их. Остатки конины аланы и скифы порезали на полосы примерно сантиметровой толщины и положили под седла. Я читал, что кочевники так делают, чтобы оно стало мягче, а потом едят. Но не сырым, как писали эти псевдоисторики. На привале мясо поджарили на углях, как шашлык. Оно было мягким, сочным, даже вкуснее свежего.

На соляных промыслах нас встретили, как героев. Алена от счастья плакала и всё повторяла: «Мой муж — великий воин!» Ударение на слове «мой». Недовольны были только два пантикапейских гота, которых я отказался взять в набег, потому что остались без добычи. Я пообещал им по жеребцу, если доработают на меня до конца сезона. Как мне сказал Гунимунд, обзавестись конем — мечта каждого охранника. У охраняющих верхом резко повышаются самоуважение и зарплата. Гунимунд потерял своего коня в прошлом году.

Поэтому и перешел служить ко мне: с другими купцами пришлось бы сезона три зарабатывать на нового, а я — фартовый, как он понял по шраму на моем животе. Вот уж не думал, что мою болезнь, мое несчастье, кто-то сочтет удачей! Получается, что гот прав: теперь у него сразу два коня и еще добычи на пару. У Гунимунда двое взрослых сыновей, которые теперь смогут наняться в армию кавалеристами. Там жизнь спокойнее, чем охранять купцов.

Я ненадолго задержался на промыслах, чтобы обменять четырех бычков на соль. Так и не понял, брали их на мясо или собирались сделать волами, но попросили именно бычков-двухлеток.

Погрузив соль, поехали вслед за аланами к их стойбищу. Там поделим добычу, отметим удачный поход и отправимся в Херсон.

17

Аланы проводили меня до самого Херсона. По пути остановились на сутки в готской деревне, где я обменял телят на парусину, пеньку и веревки разной толщины. Груз был легкий. Часть набил в кибитки, остальное навьючил на лошадей. Трех телят двухлеток подарил семье бывшего хозяина арбы.