Херувим

Камеры были установлены во всех коридорах, она привыкла к ним, давно перестала замечать, как и все прочие сотрудники клиники, но сейчас стало не по себе. Глазок был позади, и казалось, в спину глядит дуло с красным лазерным прицелом.

– Мальчик подарил, – проворчала Вика, – вот почему мне не попадаются такие нежные мальчики? Это несправедливо. А может, мне побриться налысо, как вы думаете, Юлия Николаевна?

– Прости, Викуша, что?

– Представляете, я сбрею волосы, выйду в свет, вся из себя лысая, загадочная, не такая, как все, и в меня сразу влюбится какой-нибудь мальчик, тоже загадочный и не такой, как все, и подарит мне изумруды по два карата каждый.

Или лучше сапфиры. Ужасно люблю сапфиры, особенно светлые.

– Да, – кивнула Юля, – а потом изобьет до полусмерти и изуродует лицо, чтобы ты стала ну совсем уж загадочной и не такой, как все.

Вика остановилась и уставилась на Юлю круглыми, ясными голубыми глазами.

– Вы думаете, это сделал один и тот же человек?

– Ничего я не думаю, – пожала плечами Юля.

– Между прочим, я читала в каком-то журнале, что у нее любовник чеченец, какой-то бандит-террорист, он деньги вкладывал в ее раскрутку.

– Ну мало ли что пишут в журналах, тем более про эстрадную звезду, молодую и скандальную.

– А вы помните, как вам ночью позвонили и угрожали? Вы еще хотели отказаться ее оперировать? Помните? Может, это чеченец и звонил?

– Ой, не напоминай, – поморщилась Юля, – звонки не повторялись, никто меня больше не трогал. Был это чеченец, осетин, вор в законе, черт из табакерки или просто псих какой-нибудь – теперь совершенно не важно.

– Знаете, я думаю, надо было вам все-таки от нее отказаться, – тихо сказала Вика, глядя в сторону, – не из-за того звонка, просто мне, например, не нравятся люди, которые садятся на шею.

Вот почему вы должны ее отвозить? Она что, не может позвонить своему продюсеру или вызвать такси?

– Да ладно тебе, не ворчи.

– А вы бы отказались. По-моему, это просто хамство – использовать вас как шофера.

– Не знаю, наверное, ты права. В следующий раз откажусь. Но сейчас я обещала.

– И напрасно. Мы с вами обедать пойдем сегодня или нет? Я умираю с голоду.

– Конечно, Викуша. Я позвоню, и сразу пойдем.

– Вы сегодня дома ночуете?

– Должна была дома, но теперь все будет зависеть от разговора с Михаилом Евгеньевичем.

«Еще пара поездок на базу, и все. Через неделю я сниму швы объекту “Б”, получу деньги и стану жить своей нормальной жизнью. А вскоре вообще забуду эту историю», – промелькнуло у нее в голове, пока она доставала из сумки записную книжку и искала номер Райского.

– Михаил Евгеньевич, что-нибудь случилось?

– Ничего, Юлия Николаевна, совершенно ничего. Просто я волновался, как вы доехали ночью, утром позвонить не мог, был занят.

– Спасибо, все нормально.