Херувим

– Владимир Марленович, вы сами отлично понимаете, что я имею в виду. Когда я беседовал со Стасом и он рассказывал мне о своей встрече с покойным Михеевым в несуществующей квартире, я чувствовал, он не врет мне. Ему просто незачем так врать. Что это? Реактивный психоз? Галлюцинации?

Генерал тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота.

– Я не знаю, Миша, – прошептал он, – вот этого я не знаю.

* * *Высокая докторша Юлия Николаевна вошла в палату, и Сергей вдруг с удивлением обнаружил, что рад ей. Ее не было двое суток. За это время он научился говорить, то есть слегка шевелить губами.

– Доброе утро, – сказал он, приподнявшись на койке, – где вы пропадали так долго?

– Здравствуйте. Меня отпустили домой на пару дней. Ну как у нас дела?

Поверх маски он увидел ее улыбающиеся глаза и вспомнил, что на самом деле решил ее возненавидеть и даже поверил, будто от этого ему станет легче.

– Вы не могли бы снять повязку? – внезапно попросил он.

– Именно это я и собираюсь сделать. – Она села рядом и протянула к нему руки, обдавая знакомым ароматом.

– Нет. Не мою. Вашу. Хочется посмотреть на ваше лицо."

"Он почувствовал, как слегка напряглись ее руки.

Она возилась с бинтами, закрепленными у него на затылке, и вдруг тихонько, смешным тонким голосом, пропела:

– Гюльчатай, открой личико!

– Нет. Я серьезно. Здесь все-таки не реанимация. Никто, кроме вас, не заходит ко мне в маске.

– В том-то и дело, – прошептала она еле слышно и осторожно освободила его голову от сложной конструкции из бинтов и марлевых салфеток.

– Понятно, – он прикрыл глаза, – я не должен видеть ваше лицо. Вдруг, когда все кончится и я окажусь на свободе, мне придет в голову искать с вами встречи? Это будет не по правилам.

Получится несанкционированный контакт.

– А вам правда может прийти в голову такая глупость? – спросила она все так же шепотом, на ухо, и он почувствовал едва уловимое тепло ее дыхания сквозь маску.

– Конечно нет, – промычал он как можно громче, – когда я выйду отсюда, я постараюсь поскорее забыть вас.

– Разумно, – кивнула она и открыла чемоданчик с лазерным аппаратом, – правда, через месяц нам придется встретиться еще раз. Я должна буду убрать рубцы, которые останутся после полного заживления. Все.

Закройте глаза и расслабьтесь.

Что-то с ним происходило, когда он сидел перед ней с закрытыми глазами. Едва заметно учащалось дыхание и ужасно хотелось притронуться к ней. Просто так. Или не просто так. Вероятно, он начал выздоравливать. Он вспомнил, что не приближался к женщине больше двух лет. Были случайные подружки-шалавы. Мужицкий мат через слово, полная боевая готовность любить кого угодно и где угодно сию минуту. От них несло потом и перегаром. У них не хватало зубов. С ними не нужны были никакие церемонии.