Херувим

Анжела тем более.

Она с честью отбивала любые провокационные вопросы журналистов, в том числе и те, которые касались ее милого Шамочки. Ее спрашивали, правда ли, что в ее раскрутку вложил деньги известный чеченский террорист Исмаилов, который находится в федеральном розыске. О, какие при этом были рожи! Она ловила кайф покруче наркотического, глядя на эти рожи.

«Эка мы тебя! Ну давай, выкручивайся!»

«Я понимаю, – смиренно отвечала она после долгой паузы, – мой быстрый успех вызывает недоумение. Как, почему мне удалось всего за три года стать суперзвездой? И многие думают: почему она, а не я? Не терпится найти какую-нибудь грязненькую, гаденькую причину.

Ну кто мне скажет, на хрена террористу вкладывать в меня деньги? Что он с этого будет иметь? И почему именно в меня?» – Обычно в этот момент она довольно резко повышала голос и слегка подавалась вперед. Внешне все выглядело как искренний всплеск эмоций, но на самом деле каждая нотка в ее голосе, каждый жест были тщательно продуманы, отработаны перед зеркалом и с включенным магнитофоном. Она всегда должна была знать, как выглядит и как звучит со стороны.

Приставалы-журналисты и публика в зале, как правило, терялись и не могли с ходу ответить на ее вопросы. А если она видела, что кто-то готов высказаться, то не давала, сокращала паузу, говорила сама, уже спокойнее и мягче:

– Ребята, я, может, кого-то здесь огорчу, но я стала звездой потому, что у меня талант. Дар Божий. А кто не хочет, пусть мои песни не слушает.

Однажды Шамиль исчез на полгода. А когда появился, выложил перед ней несколько плотных пластиковых пакетов с белым порошком и сказал: ты завтра едешь на гастроли в Красноярск.

Ты должна вот это спрятать куда-нибудь в свой багаж. Там тебя найдет человек, и ты отдашь ему. Посмотри внимательно на фотографии и запомни. Ты должна знать его в лицо.

– С ума сошел? – прошептала Анжела. – Я не хочу, не могу, боюсь…

– Ты должна это сделать. Для меня.

– А если нет?

– Тебе будет очень плохо.

У нее началась истерика, она рыдала, задыхалась, он принялся ее утешать, взял на руки, закрыл ее рот своими твердыми горячими губами, быстро снял с нее одежду, разделся сам, и все произошло сначала на ковре в гостиной, потом в спальне, потом на кухне, куда они вроде бы отправились сварить кофе.

Она поняла, как дико по нему соскучилась за эти полгода. Пусть он бандит, пусть он заставляет ее перевозить наркотики, но все равно второго такого нет и не будет.

Пакеты с героином она сложила в чемодан, спрятала кое-как между шмотками и сдала в багаж вместе с аппаратурой. Конечно, ее трясло, во рту было страшно сухо, но все прошло благополучно. Девушка, принимавшая багаж, застенчиво попросила у нее автограф.