Херувим

Уж не знаю, как вам удалось этого добиться. С ней работали такие профессионалы, до которых вам, уж извините, далеко.

Подошел официант с горячим. Райский тут же набросился на свинину, Юля ковырнула вилкой семгу. Было, правда, очень вкусно, но есть ей совершенно расхотелось.

– Я просто пожалела ее, – задумчиво произнесла она и достала очередную сигарету.

– Смешно, честное слово, – покачал головой Райский, – вы думаете, специалисты, которые с ней работали, были безжалостны?

– Думаю, да. Я не сомневаюсь в их профессионализме, сыграть они могут что угодно. Но есть вещи, которые человек чувствует кожей, всем нутром.

Несколько секунд Райский молча жевал. Потом щелкнул зажигалкой и дал ей прикурить.

– Вот и отлично, Юлия Николаевна, – произнес он наконец, – я очень рад, что у вас с Анжелой такое глубокое взаимопонимание. Когда вы планируете очередной осмотр?

– В пятницу. В двенадцать.

– Я надеюсь услышать от вас самый подробный отчет. Мы можем встретиться здесь же, часов в девять.

Принесли кофе. Юля, медленно помешивая сахар, не поднимая глаз, тихо спросила:

– Михаил Евгеньевич, а нельзя ли как-нибудь обойтись без меня в этой вашей сложной игре?

Он улыбнулся, накрыл ее руку своей сухой теплой ладонью и ответил так же тихо:

– Ну как же мы без вас, Юлия Николаевна? Вы уж потерпите, немного осталось. – Он убрал руку, подозвал официанта, попросил счет.

Их машины стояли рядом. Некоторое время он ехал вслед за Юлиной «Шкодой», проверял, нет ли каких-нибудь постоянных попутчиков. Вместе они выехали на Садовое кольцо. Убедившись, что все нормально, Райский поравнялся с ее машиной, махнул рукой из окна и свернул к Сретенке.

Глава тридцать третья

Стас Герасимов носился по дому и крушил все на своем пути. Сдирал шторы с окон и топтал их. Швырял на пол посуду, хрусталь, опрокидывал мебель. Домработница Оксана забилась в угол и тихо плакала. Николай сидел на бортике ванной, прижимал мокрое полотенце к разбитой скуле, сплевывал кровь и смотрел на собственный зуб, валявшийся на дне раковины.

– Симпатические чернила! – рычал Стас, измельчая подметками фарфоровые осколки очередного блюда на мраморном кухонном полу. – Эта сука писала симпатическими чернилами! Придушить гадов! Ненавижу!"

"Николай отложил полотенце, прополоскал рот, взял телефон и в очередной раз набрал номер грека Александроса Илиади, того самого, который совсем недавно привозил на виллу онколога.

«Что бы ни происходило, ты не должен допустить скандала, – говорил ему на прощание генерал, – по всем вопросам обращайся к Илиади, он поможет. Денег не жалей, давай ему наличные, причем не драхмы, а доллары».

Николай привык в точности следовать указаниям своего шефа и не стал вызывать скорую психиатрическую помощь, как предлагала перепуганная Оксана.