Херувим

Девушка достала из сумки мобильный телефон, набрала номер с международным кодом и, перекрикивая шум моря, звонко пропела в трубку:

– Привет, Юраша! Это я! Мне кажется, он остался здесь.

– Кажется или точно? – спросил ее тяжелый хриплый бас.

– Я почти уверена. Пусть проверят, прилетел ли он в Москву. Могу спорить, что нет.

– Хорошо. На что мы спорим?

– На десять щелбанов по лбу.

– Это нечестно, – бас ласково рассмеялся, – мы всегда спорили на щелбаны, ты била меня всерьез, а я тебя понарошку. Ладно, рассказывай, как все прошло?

– Как всегда, на пятерочку.

– Что наш пациент?

– Пациент в агонии. Думаю, он уже скоро созреет. Он кинулся на меня в аэропорту с воплями. Я позвала полицию. В общем, всем было весело. Правда, сейчас мне кажется, что мы с тобой немного перебарщиваем. Если он свихнется, его чистосердечное признание никто не станет слушать. А если повесится, тем более.

– Записку успела подложить?

– А как же! Скандальчик мне только упростил задачу. Но все-таки он никуда не улетел.

– Ты узнавала, он зарегистрировался на рейс?"

"– Нет. Я решила, что после нашего бурного общения в присутствии двух офицеров полиции этого делать не стоит.

– Ну, в общем, правильно. Ты на пляже?

– Да, а что?

– Купаться собралась?

– Естественно!

– Не вздумай, Ирка. Я тебе не разрешаю. Слишком сильные волны. Я слышу. И вообще, отправляйся в номер, ложись спать. У тебя был тяжелый день.

– А вот хрен тебе, Юраша, – засмеялась она и показала язык огненной луне, – сначала я поплаваю, а потом уж пойду спать. Все, целую, обнимаю, спокойной ночи.

– Позвони мне из номера перед сном! – прогудел бас. – Я буду волноваться!

Она не ответила, отключила телефон, убрала его в сумку, встала, скинула льняное белое платье, трусики, заколола длинные шелковистые волосы, нагишом бросилась с пирса в густые алые волны и поплыла широким красивым брассом.

* * *Наталья Марковна вздремнула в самолете и проснулась, когда объявили посадку. Несколько минут она сосредоточенно вглядывалась в заострившийся профиль мужа. Голова его была запрокинута, рот приоткрыт, синеватые веки сжаты некрепко, и в тонких щелках виднелись белки глаз. Она перестала дышать. Убеждая себя, что просто застегивает на нем ремни безопасности и больше ничего, она склонилась над ним, прижала ухо к его груди и выдохнула, только когда услышала тяжелый неровный стук его сердца.

– Володенька, проснись, мы садимся, – прошептала она ему на ухо.

– Да, да Наташа, я уже не сплю, – он открыл глаза, – попроси водички.

– Что, ты хочешь принять лекарство? Так скоро?

– Нет, не волнуйся. Просто попить.