Херувим

 – Пантелеевна налила себе еще вина, выпила, зевнула со стоном и, покачав пальцем у Наташи перед носом, произнесла со значением: – Апсиксия!

– Асфиксия, – поправила Наташа.

Ей совсем не нравились всякие страшные истории о неудачных родах, но она терпела, поскольку никто, кроме Пантеелевны, не мог квалифицированно прослушать ее живот и сказать, что все в порядке. В гарнизоне был врач, хмурый молодой москвич по фамилии Усманов, но Наташа стеснялась его. К тому же до ее приезда между Усмановым и Володей случился тяжелый конфликт. Володя за незначительную провинность отправил на гауптвахту солдата, у которого было обострение какой-то почечной болезни.

Доктор требовал парня освободить, Володя заявил, что он покрывает симулянта, а через три дня солдата пришлось отправить на вертолете в Абакан и там ему сделали операцию. Доктор накатал жалобу на старшего лейтенанта Герасимова, но начальство как-то замяло дело, Володя был на отличном счету. С тех пор они с доктором не здоровались.

К июлю жара стала невыносимой. Городок погрузился в пыльное серо-желтое марево.

У Наташи распухали ноги и кружилась голова, но она заставляла себя гулять по тусклым раскаленным улицам. Прежние маршруты к рощице за летным полем были ей не по силам.

Однажды она столкнулась на улице с доктором Усмановым. Собиралась пыльная буря, небо налилось желтушной мутью, воздух как будто исчез. Возле больнички несколько солдат копали траншею. Они были голые по пояс и черные, как негры. Доктор в белоснежном халате сидел на крыльце и курил. Наташа тяжело плелась мимо, в руке у нее болталась авоська с хлебом.

– Наталья Марковна, вы не хотите ко мне заглянуть? – окликнул ее Усманов."

"От неожиданности она вздрогнула и чуть не упала, поперек дороги валялась лопата. Доктор встал, взял ее под руку, повел в больничку. Там над рукомойником висело зеркало. Наташа увидела кошмарное лицо, серо-черное, с красными больными глазами. Пот смешался с пылью, глаза слезились.

– Вам, наверное, надо умыться, – сказал Усманов.

Наташа покорно кивнула. Вода в рукомойнике была теплой. В кабинете гудел вентилятор, от него шла волна обманчивой прохлады.

Доктор протянул Наташе полотенце и спросил, как она себя чувствует.

– Нормально. – Наташа тяжело опустилась на банкетку.

– Давайте-ка я вас осмотрю, – предложил он.

– Спасибо, меня Кира Пантелеевна наблюдает, – слабо улыбнулась Наташа.

– Пантелеевна – это, конечно, хорошо, – кивнул доктор, – и что она говорит, когда вам рожать?

– В середине августа.

– А я думаю, раньше. Лягте, пожалуйста.

Наташа скинула туфли, вытянулась на банкетке.