Хочу любить

Так, по крайней мере, заверила она себя, приглядываясь к наклону его головы, изгибам чувственного рта, а когда Бруно вежливо беседовал с гостем, изучала его пронзительные глаза. Человеку менее наблюдательному Валенсо наверняка показался бы полностью раскованным и непринужденным, однако в крепкой стати ощущалась напряженная сталь, скрытая сила, при том весьма опасная.

Где-то у основания шеи девушка почувствовала страх, скользнувший потом по позвоночнику. Не дай Бог иметь такого врага!

— Лючия…

Она повернулась и, увидев Бакера, тепло улыбнулась.

— Позвольте представить вам Луизу и Гарри Коннори.

 — В его голосе звучала такая невероятная учтивость, что в глазах девушки промелькнуло озорство, прежде чем ей удалось скрыть его. — Лючия Рицци, наша хорошая знакомая из Италии.

— Из Италии?! — воскликнула Луиза таким голосом, словно речь шла о географическом захолустье. — Я балдею. Вы там живете?

— Да, я там выросла, получила образование. Правда, Турин не столь велик, как Нью-Йорк, но тем не менее я привыкла к нашему мягкому климату, а у вас мне не очень-то уютно. Почему бы вам не приехать в наш солнечный рай?"

"— О Боже! Как далеко! — воскликнула Луиза, театральным жестом прижав к вискам пальцы с ярко-красным маникюром.

Такого же цвета помада была наложена на ее губы, которые, раскрывшись в улыбке, демонстрировали превосходную работу зубного техника. Ухоженное лицо свидетельствовало об искусстве хирурга-косметолога экстра-класса.

Лет тридцать, а может, и сорок, замужем за состоятельным аристократом, живет в роскоши, ни в чем себе не отказывая, подытожила впечатление Лючия, стараясь выглядеть весело и непринужденно.

— Сэр Бакер…

Словно молнией пронзило все ее существо от мягкого, протяжного мужского голоса.

Девушка медленно, слегка робея, повернулась к Бруно Валенсо.

Рубашка из тончайшего хлопка, безукоризненно скроенный костюм великолепно обрисовывали его мощную фигуру. Он стоял так близко, что Лючия почувствовала запах дорогого мыла, смешанный с тонким ароматом лосьона.

Непроизвольно ее глаза остановились на мужских губах, изучая их чувственный изгиб. Интересно, приятно ли оказаться в их власти? Это и рай, и ад, подсказывал внутренний голос, все зависит от настроения графа.

Губы откровенно выражали жестокость и безжалостность, и угрожали, и очаровывали.

Несомненно, Бруно притягивал женщин, но в то же время готов был некоторым из них подчиниться.

Бруно, казалось, угадал ее сокровенные мысли, ибо в сине-серых глазах промелькнула усмешка.

— Мисс Рицци…

— Адвокат, граф Бруно Валенсо…

Лючия учтиво наклонила голову, отметив, что его взгляд несколько дольше задержался на медно-рыжих волосах, прежде чем Бруно принялся неторопливо изучать ее лицо.