Хочу тебя себе

Хотя вкус и запах земляники всё ещё дурманят мозги и с моим бешеным темпераментом остановиться очень сложно. Командую ей спрятаться в погреб, который братец должен прикрыть дорожкой. А Хелен в случае, если прикончат нас с Иваном, обязана сидеть под полом до последнего.

Вцепившись кривыми пальцами в лестницу, устанавливаю её сбоку постройки. Не хотел лезть, но выбора нет. Прижимая больную руку к телу, делаю перехват здоровой, поднимаюсь выше — ещё один перехват. Лестница пошатывается. Феерично будет свалиться с неё и сломать вторую руку. Иван мог бы поддержать, но его опять нигде нет. Как же бесит этот придурок. Дальше появляется устойчивость, и я опускаю голову вниз.

— Я кому сказал сидеть в погребе?

— Я буду помогать тебе.

— Упрямая как породистая ослица!

— Не обзывайся, а то улетишь!

Зло рыкнув, ползу выше. Хоть бы раз послушалась. Двигаюсь дальше. Удаётся сесть и перебросить ноги. Передвигаюсь по старой, покрытой мхом черепице и очень сильно надеюсь, что не провалюсь внутрь дома. Хорошо, что кровля довольно пологая. Если сюда мчится Попов, то нам в любом случае конец. Лена подаёт мне ружьё, я ложусь на самую высокую точку. Снайпер недоделанный. Просто напрягаю зрение, всматриваясь. А потом, выдохнув, падаю мордой в конек, успокаиваясь. Это Антоха, мой дебильный дружбан-мент, его тачка-вездеход. Это мощное старьё не только по лесу — оно в болоте не застрянет и пустыню пересечёт. Закрыв глаза, снова хочу курить. Вся жизнь перед глазами пролетела, я реально думал — нам конец. Что я смогу с помощником-дебилом, девчонкой, одной рукой и охотничьим ружьём? Выброшенный в кровь адреналин начинает распадаться, и я потихоньку успокаиваюсь, чувствуя себя увереннее.

* * *Появившись на поляне перед нашим лесным домом, Антоха и его парни помогают нам собраться. Этот юморист рассказывает Ленке о поганках и волчьей ягоде, о клещах и змеях. Пугает страшными смертельными случаями и неизлечимыми болезнями. Затем сажает всех нас в тачку и везёт на ферму, где мы сбрасываем Ивана. Обнимаем Ленкиных родных и дальше направляемся на железнодорожный вокзал. Запихнув нас в поезд, в отдельное купе, Антоха стоит на перроне напротив нашего окна и кричит, провожая:

— Ты мне одно скажи, Глазунов: почему голый по пояс был, когда я приехал?!

Ленка, смутившись, прячется за мою спину. С тех пор как перебинтовала меня, выдала обезболивающее и поцеловала, она стала такой милой и застенчивой. Всё больше убеждаюсь, что нравлюсь ей. Молоденькая и глупая. Девчонка же совсем. Довольно ухмыляюсь. А Антоха всё ещё орёт с улицы:

— Одиннадцать градусов, Глазунов! Одиннадцать! Пожалуйста, не бегай голым, воспаление лёгких получишь!

— Давай, друг, спасибо! — ржу, вот же понт, издеваться удумал.