Хорошая девочка должна умереть

Зачем лезть на глаза полиции?

Старший инспектор Нолан: Подобную ошибку допускают многие серийные убийцы. Они проявляют интерес к расследованию: следят за новостями, обсуждают случившееся с друзьями и родственниками. Я не психиатр, конечно, но это как-то связано с нарциссизмом. Преступники считают себя самыми умными, они уверены, что водят окружающих за нос. Некоторые пытаются вмешаться в ход следствия: дают советы, вызываются волонтерами и тому подобное. Так поступил и Билли: притворился героем и «нашел» Тару, чтобы принять участие в расследовании и, возможно, выяснить, что нам известно.

Пиппа: Понятно.

Старший инспектор Нолан: Знаю, вам это кажется бессмысленным, как и любому нормальному человеку. Но у нас на службе бывает и не такое. Кстати, был один забавный момент. (Смеется.) Мы заподозрили неладное, потому что кое-кто из полицейских начал задавать много странных вопросов. В расследовании этот парень не участвовал и вообще был стажером, даже не с нашего участка, но отчего-то проявлял слишком большой интерес к делу, если вы понимаете, о чем я. Наверное, демонстрировал энтузиазм, свойственный новичкам, тем не менее нам его поведение показалось странным.

Пиппа: Неужели? А откуда был тот полицейский, не скажете?

Старший инспектор Нолан: Вроде бы из Амершема, если не подводит память. Дело передали в наш участок в Уикоме, потому что мы находились в самом центре его охотничьих угодий. Кажется, Джулия Хантер была из Амершема, поэтому мы сотрудничали с местными ребятами. Одного из моих тамошних коллег вы, наверное, знаете. Инспектор Хокинс. Толковый следователь. Но это так, забавная вставка для вашего шоу.

Пиппа: Того полицейского случайно звали не… Дэниел да Сильва?

Старший инспектор Нолан: (Кашляет.) Естественно, я не могу сказать. И уж тем более вы не можете назвать его по имени в своем шоу: защита персональных данных и все такое. У вас еще много вопросов осталось? Боюсь, мне пора идти, так что…

Пиппа: Но это был Дэниел да Сильва, верно?"

"Глава двадцать третья

У мертвого голубя в ее руках не было головы. Еще он казался слишком мягким и податливым, пальцы проваливались в бока. Потому что на самом деле в руке она держала одеяло, а не мертвую птицу, и Пиппа уже не спала.

Она уснула. Причем крепко, несмотря на царившую вокруг ночь.

Отчего же вдруг проснулась? Пиппа все время просыпалась: то дремала урывками, то приходила в себя, то опять проваливалась в сон. Но в этот раз было по-другому. Что-то ее разбудило.

Какой-то шум.

Он слышался до сих пор.

Что это?

Пиппа села, откидывая одеяло в сторону.

Звук шипящий и очень тихий.

Она потерла глаза.

Шх-шх-шх: словно медленно ползущий поезд толкал ее обратно в сон.

Нет, не поезд.