Хороший брат (СИ)

И как держаться рядом с ним теперь? Куда бежать, где спрятаться?

Не смогу игнорировать - уже понятно, хоть отпирайся, хоть нет. Он - буря. Сносит всю ментальную защиту, как закрыться от него?

Кручу эти мысли до самого утра. Ищу решение, но нахожу только картинки, как он сдирает с меня трусики, оставляя на бедрах красные полосы, и снова рычу в темноту."

"Смотрю на стол, на котором стоит букет диких ромашек и распространяет аромат. Туманов, рвущий ромашки в поле - что-то за гранью фантастики. Он городской парень, который-то и в поле наверняка оказался впервые, поэтому букет - символ того, что все изменилось.

Засыпаю, только когда начинает светать, часа четыре утра, не больше. Проваливаюсь в черноту и выныриваю оттуда через пару часов. Смотрю на часы - шесть утра. Выспалась называется.

Что ты делаешь со мной, Туманов? Уезжай, пожалуйста.

Нет.

Останься хотя бы на день, на час. А лучше навсегда. Поселись под моей кожей, внутри меня, по-другому не выживу.

Со злостью срываю с себя простыню, надеваю шорты и футболку. Не могу больше лежать и крутить мысли на репите. Выхожу из дома и машу бабушке, которая как раз вышла из дома, и бреду через огороды к небольшому утесу, с которого можно спуститься к морю.

Местные тут не особо любят плавать. Мелко. Детворе - самое то, а взрослые больше на берегу тусят, жарят шашлык, загорают. В раннее время тут можно встретить только редких рыбаков. И вдали, на косе, парни обычно катают на виндсерфе. Дауншифтеры. Ни забот, ни проблем. Один день - вот и вся жизнь. Ипотеки, кредиты, брачные договора, офисная работа - слова для них из прошлой, серой жизни.

Позицию их не разделяю, но и не осуждаю. Они приезжают сюда, как только море чуть-чуть теплеет. Съезжаются из разных уголков страны и оседают в палаточных городках посреди пустырей и редких сосен. Со многими мы знакомы. С местными у них нет проблем, так как ведут себя адекватно и никогда не гадят.

Спускаюсь к пляжу и прохожу мимо Сергея Палыча, который каждое утро ловит тут рыбу.

– Доброе утро, - тихо здороваюсь и вяло улыбаюсь. Знаю, что если крикну громко, в ответ от него могу услышать трехэтажный мат и обвинения в том, что распугала всю рыбу.

– О, Наталья, приветствую! А ты чего одна, где ваш зэк?

– Какой зэк? - я остановилась, как вкопанная, и широко открыла рот.

– Ну, тот, который живет у Капитолины.

– С чего вы взяли, что он зэк? - удивилась я.

– Размалеванный. Ты видела его грудки? - Палыч фыркает и корчит недовольную физиономию, а я начинаю тихо смеяться.

– Сейчас мода такая, дядь Сереж. Все татуировки бьют. Тут, там. Тем более, он москвич, сделайте скидку парню, - говорю так, как будто “москвич” - это болезнь.

– Не сидел, значит? - мужчина даже расстроился.

– Нет, не сидел, - покачав головой, я отправилась дальше.