Песнь Сорокопута

И ты уже был в клубе в Запретных землях.

О таком я даже и не думал. Мне представилась возможность взглянуть на себя со стороны. Я – всегда считал, что хорошо справляюсь с ролью сына, брата, ученика. К слову, много чего Оскар не знал: я не сдавал Джерома, который был незаконным низшим в нашем районе, а значит, я считался его пособником. И я планировал ещё раз отправиться в Запретные земли со Скэриэлом. Не самые достойные поступки для внесения в личное дело.

Был ещё один вопрос, который не давал мне покоя.

– Прости, но почему вы поссорились с Гедеоном?

– Хотел бы и я знать, в чём виноват.

– Это как? – удивился я.

– Мы напились. – Оскар рассмеялся при виде моего поражённого лица. – Да, твой брат не такой уж святой, каким хочет казаться. Напились сильно, настолько, что я ничего не помню, что говорил и творил. Но не настолько, чтобы Гедеон не помнил. После той попойки он смотрит на меня как на врага народа. И он даже не даёт мне возможности объясниться!

Оскар громко произнёс последнюю фразу, привлекая внимание посетителей.

– Это странно, – только и мог я сказать.

– Не то слово. Поэтому я хотел бы попросить тебя помирить нас. – Оскар наклонился ко мне чуть ближе.

– Не думаю, что это в моих силах, – неуверенно ответил я, отстраняясь. – В последнее время он ходит мрачнее тучи.

– Что случилось? – серьёзно спросил Оскар.

Эта резкая перемена меня озадачила. Секунду назад Вотермил выглядел так, словно готов броситься на колени и просить о помощи, но, услышав о том, что у Гедеона, возможно, проблемы, мигом превратился в грозное оружие, способное прорваться сквозь все преграды, чтобы защитить моего брата.

Тут меня осенила идея. Оскар и Гедеон были друзьями детства. Возможно, Оскар знал Люмьера.

– Его друг детства – Люмьер.

– Уолдин? Люмьер Уолдин в городе? – удивлённо спросил Оскар.

– Наверное… Я знаю только это имя. Он был у нас в гостях.

Оскар поднялся и застыл.

– Мне нужно поговорить с Гедеоном, – бросил он и стремительно зашагал к выходу.

– Что? – После секундного промедления я бросился за ним. – Зачем?

Оскар внезапно повернулся ко мне, так что я чуть не врезался в него.

– Где сейчас Гедеон?

– Не знаю, – недовольно выдал я. Хотелось ещё бросить: «Какого чёрта ты решил, что он вообще мне докладывает о своём местонахождении?»

– Иди домой, Готье. – Он положил тяжёлые ладони мне на плечи. – Спасибо, что пришёл, – сказав это, Оскар развернулся и торопливо направился к выходу."

"Я медленно вернулся к скамейке, сел и посмотрел на висящую на стене картину. Рабочий день музея подходил к концу. Я остался один в малом зале. Только я и большая картина Рубенса. Мне не хотелось домой. Я беспокоился, что упоминание Люмьера было лишним и теперь это повлечет ещё больше проблем.