Песнь Сорокопута

Как мне хотелось их обоих пристрелить на месте!

– Чёрта с два! Ты лжёшь.

– Повтори ещё раз, – вдруг резко процедил Люмьер.

– Ты. Лжёшь. Люмьер. Уолдин, – практически по слогам проговорил Гедеон.

Люмьер вскочил и в следующую секунду опрокинул брата на пол. Гедеон гневно вскрикнул. Люмьер прижимал его к паркету; за спиной Уолдина я не видел захвата, но брат не мог шевельнуться. Но хуже всего было то, что, если кто-то из них приглядится, точно заметит меня под столом.

– Столько лет прошло, а тебя всё равно легко уложить на лопатки.

– Ты чокнулся?! Встань!

– Не встану, пока не расскажешь про вашу ссору с Оскаром.

– А не пойти ли тебе на хрен?

– Нравится лежать в такой позе? Ты же помнишь, я мог тебя так и час удерживать, когда нам было по пять лет, а сейчас хоть всю ночь.

– Это не смешно, придурок. Слезай.

– Это ведь ты первый начал.

– Я? – невинно выдал Гедеон.

– Когда обозвал меня лжецом. – Люмьер надавил на Гедеона, и тот зашипел от боли. – Ты думал, что я забуду?

Меньше всего я ожидал, что Гедеон на эти выкрутасы произнесёт:

– А разве нет?

Я был уверен, что он улыбается на этих словах. Такое ни с чем не перепутаешь. Я испуганно наблюдал за ними, боясь, что в любую минуту Гедеона охватит ярость и он разнесёт столовую.

– Ты меня постоянно провоцируешь, – тихо произнёс Люмьер. Вставать при этом с брата он не собирался. – Зачем?

Я с трудом расслышал его слова.

– С кем же мне ещё играть? – ответил Гедеон. – Как хорошо было в детстве, ты не находишь? Главной нашей заботой было развлекать друг друга.

– Ты меня постоянно разыгрывал. Знаешь, иногда было совсем не весело, – в голосе послышалась лёгкая обида.

– А ты меня вечно на лопатки опрокидывал. Вообще-то было очень больно. Да и сейчас тоже, – вторил Гедеон.

Они оба помолчали, не двигаясь. Я нахмурился, стараясь уловить каждое их слово.

– Так что с Оскаром? – Люмьер медленно отпустил руки Гедеона. К моему удивлению, брат пошёл на уступки.

– Мы с ним как-то пили, – устало начал он. – Ты его не знаешь, но у него никогда не было чувства меры.

– Ага, ни с девушками, ни с алкоголем, ни с наркотиками.

– Откуда?..

– Да кто об этом не знает? Вы выпивали, и что дальше?

– Он напился в стельку и начал изливать душу.

– Признался, что ты снишься ему во влажных снах? – хихикнул Люмьер.

– Прости, приятель, но ты сейчас не в той позе, чтобы шутить так.

Люмьер продолжил хихикать, поднимаясь. Он протянул руку Гедеону, и тот, воспользовавшись помощью, поднялся следом.

– Что там в его душе скрывалось?

– Никакой похабщины, ничего, что сполна хранится в твоей душонке.

– Ох, я оскорблён. Вы сомневаетесь в моей чести? Будем стреляться."

"– Я слышал о твоих дуэлях на севере. – Гедеон уселся на своё место, попутно поправляя рубашку.