Песнь Сорокопута

По всей видимости, оно тоже было новым, потому что она никак не могла на себя наглядеться. Сидела она рядом с братом и рассказывала ему о своих подругах из балетной школы. Я уселся на противоположной от Гедеона стороне, не потому что горел желанием видеть его лицо во время ужина, а потому что это место уже накрыли для меня. Прислуга ела отдельно, и потому широкий дубовый стол выглядел особенно пустым с тремя наборами посуды.

Гедеон посмотрел на меня с усмешкой. Я отвёл взгляд, уткнувшись в стол. Кэтрин собиралась разлить по глубоким тарелкам суп.

– Сильвия, – негромко позвал брат, – будьте добры, накройте ещё на одного человека.

– Папа приехал? – обрадовалась Габи. Я в ужасе посмотрел на Гедеона.

– Нет. – Он с мягкой улыбкой повернулся к сестре.

– У нас будет гость? – не унималась та. Я шумно вздохнул. Сердце стучало как бешеное.

– Готье, ты не мог бы позвать нашего гостя? Он немного задерживается.

Все в столовой посмотрели на меня. Габриэлла догадалась, о ком идёт речь, и ойкнула, прикрыв рот ладошкой. Сильвия удивлённо уставилась на меня, словно я действительно все эти дни у неё под носом скрывал щенка. Кэтрин застыла с тарелкой в руках около меня, как и Фанни, которая держала графин с водой. Все догадались, о ком говорил Гедеон.

– Не понимаю, о чём ты, – проблеял я в ответ, не веря самому себе.

– Ты вынуждаешь меня подняться в твою комнату, – с нажимом проговорил Гедеон.

Мне казалось, что время замерло. Даже часы в холле перестали идти. Конечно, это была только моя фантазия. Я как будто прилип к стулу. Ладони стали потными, и я торопливо вытер их о брюки. Он хочет, чтобы я позвал Скэриэла к столу. И что дальше? Мы поужинаем одной большой семьёй? Или он решил сегодня избавиться от всех: Оскара, меня и Скэриэла.

Я медленно отодвинул стул под всеобщее молчание. В тишине предательски громко раздался скрип.

– Фанни, милочка, принеси ещё один набор, – проговорила Сильвия нейтральным голосом.

Когда я поднимался по лестнице, колени подкашивались, и я думал, что просто рухну и сломаю себе шею. Это было бы неплохим завершением вечера. По крайней мере, я подобающе одет.

К этому моменту Скэриэл проснулся и читал «Отцы и дети». Он посмотрел на меня, приподнялся и выжидательно замер. Уверен, я выглядел так, словно увидел привидение.

– Что случилось? Кто-то умер? – Он отложил книгу.

– Гедеон приглашает тебя к столу, – не узнал я свой голос.

– Что? – выгнул он бровь. – Это шутка?

– Хотел бы я, чтобы это было идиотской шуткой. Он знает, что ты в моей комнате.

– И мне что, правда спуститься? В таком виде?

Пока я поднимался, мне и в голову не приходило, что Скэриэл сейчас выглядит так, как будто пришёл покорять танцполы «Глубокой ямы».