Опальная жена. Пекарня на краю севера

– Знаете, капитан, – я улыбнулась, – вообще-то, кое-что осталось.

Я направилась на кухню и вернулась с буханкой пшеничного хлеба, которую собиралась отложить для себя.

– Последняя, – протянула хлеб капитану.

– Я не могу просто так…

– Конечно нет, – с улыбкой подхватила Терес. – Это будет стоить три медяка.

Капитан с заметным облегчением достал из кармана монеты.

– Спасибо вам, – произнёс он, расплатившись. – И ещё раз приношу извинения за беспокойство. Хотя должен признать, – его губы тронула лёгкая улыбка, – давно не видел Мелвина в таком… выразительном состоянии.

Он кивнул нам на прощание и вышел, бережно прижимая к груди буханку хлеба.

Когда дверь за ним закрылась, мы с Терес переглянулись и одновременно выдохнули.

– Боги, – Терес опустилась на стул. – Я думала, этого Мелвина прямо здесь хватит удар.

– Хорошо, что у вас были все документы.

– Я всегда держу их в порядке, – тихо призналась она. – Март может и… не самый ответственный человек, но мне нельзя рисковать.

“Как и мне” – подумала я.

Конечно, я верю Терес. После всего, что мы пережили за эти короткие дни, у меня нет

причин сомневаться в её порядочности.

Она не предаст. Но жизнь научила меня, что нельзя полагаться только на честное слово. Любые отношения, даже самые доверительные, должны быть подкреплены бумагами, особенно когда речь идёт о деле, в которое ты вкладываешь всю себя.

А если с Терес что-то случится? Если она заболеет? Если по какой-то причине не сможет защитить мои интересы?

Я посмотрела на свои руки, покрытые мучной пылью и мелкими ожогами от горячих противней. Сколько труда я уже вложила, сколько планов построила. И всё это может рассыпаться, потому что юридически меня здесь не существует.

– Терес, – осторожно начала я. – Нам нужно его найти. Пекарня ведь принадлежит вашему мужу. Без него…

– Да-да, я всё понимаю, – ответила Терес. – Вчера я обошла некоторые места, где бы он мог быть – таверну ""Солёный угорь"", порт…

– И никакого следа?

– Завтра… завтра я пойду на старую лодочную мастерскую.

– Спасибо, – тихо произнесла я, надеясь, что всё обойдётся.

После уборки маленькая пекарня на Соляной улице затихла, погрузившись в сумерки.

Терес проводила меня до перекрёстка, и мы разошлись.

Вечерний город медленно погружался в дремоту. Один за другим гасли огни в окнах, смолкали последние разговоры, и лишь редкие фонари тускло освещали мой путь домой. Мороз крепчал, пробираясь под одежду холодными щупальцами.

Дойдя до дома и накормив Шторма, я вошла на кухню и прислонилась к дверному косяку. Усталость навалилась внезапно, придавив к полу тяжестью прожитого дня. Даже мысль о растопке печи казалась непосильной задачей. Больше всего на свете хотелось просто упасть и забыться сном.