Опальная жена. Пекарня на краю севера

Не просто повышала голос – она изливала ярость всем своим существом, так, что жилы на шее вздулись тугими канатами. Её голос – взбешённый, злой, с невыносимым надрывом. Но… я не мог разобрать ни единого слова: беспощадная метель поглощала их с жадностью древнего чудовища.

Я вслушивался до звона в ушах, до боли в висках, пытаясь уловить хоть какой-то смысл, но различал лишь зловещее завывание ветра да грохот собственного сердца, разрывающего грудную клетку.

“Анна!” – закричал я, но из горла вырвался лишь хриплый шёпот.

Хотел шагнуть ближе, но ноги словно вросли в землю.

Снежные вихри стали плотнее, создав между нами непреодолимую стену.

А потом… Анна растворилась в метели. Её силуэт растаял, словно мираж, оставив меня одного среди завывающего вихря.

Холод стал абсолютным. Мои конечности теперь не просто не чувствовали боли – они будто перестали быть частью меня. Кожа приобрела мертвенно-синий оттенок, покрылась беловатым налётом инея. Я не мог пошевелить пальцами, не мог сделать шаг. Замёрзшие ресницы склеились, отрезав меня от мира.

Последнее, что я ощутил – это как леденящая стужа добрался до сердца, сжав его в своём безжалостном объятии.

Я вскочил резко, судорожно хватая ртом воздух. Сердце грохотало в груди с такой яростью, что, казалось, вот-вот прорвёт рёбра. Пропитанная ледяным потом тонкая рубаха, намертво прилипла к спине. Комната вокруг кружилась в безумном танце, контуры знакомых предметов размывались и плыли.

Это просто сон. Всего лишь проклятый сон.

Я закрыл глаза и бессильно повалился обратно на подушки."

"Холод… Ненавижу холод. Драконы ненавидят холод! Всё, кроме, пожалуй, северных. Но они давно сгинули, оставив после себя лишь шёпот и полустёртые руны на обледенелых скалах.

Век драконов прошёл… Теперь мы лишь тени былого величия.

Я открыл глаза и с шумом выдохнул. Дыхание вырвалось в промёрзшую комнату густыми облачками пара. Невольно поёжившись, повернул голову к окну, где сумерки уже окутывали город бархатным покровом. Последние упрямые лучи солнца неохотно отступали, растворяясь в серебристо-серой дымке зимнего вечера.

“Пора” – решил я.

Резко поднявшись с кровати, вышел из комнаты и тихо спустился по скрипучей лестнице на первый этаж.

В общем зале гостиницы было шумно – посетители смеялись, стучали кружками, спорили о политике и ценах на зерно. Никто не обратил на меня внимания, когда я скользнул к выходу.

Холодный воздух ударил в лицо, прогоняя остатки сна. Направившись к конюшне, я разбудил сонного конюха, сунул ему монету и вскоре уже скакал по пустынной дороге в сторону поместья Вейра.

За милю до особняка, свернул с основной дороги. Привязав лошадь к дереву, дальше двинулся пешком, держась в тени густых зарослей.