Опальная жена. Пекарня на краю севера

Граф… То, к чему я стремился, так желал, наконец исполнилось. И теперь Август Вейр не больше чем… Кто? Торгаш?

– А может, – произнес я с холодной усмешкой, небрежно вертя в пальцах пергамент с королевской печатью, – стоит нанести визит своему дорогому тестю? Пощипать его за напомаженные усы? Напомнить, что титул графа теперь принадлежит мне – и не просто на словах, а по высочайшему повелению. Официально и безоговорочно. Полагаю, ему будет приятно узнать, что отныне он лишен права называться графом.

Эта мысль подняла мне настроение. Как бы он назвал меня теперь? “Мой лорд”? “Ваша светлость”?

Я поднялся из-за стола, оставив на нём несколько монет, и направился к выходу гостиницы.

Прохладный вечерний воздух освежил голову. Я зашагал к конюшне.

Взобравшись в седло, на мгновение замер, размышляя. Куда теперь? Продолжать поиски Анны или… Перед глазами всплыл образ Вейра – его самодовольная ухмылка, холодный взгляд, фальшивые переживания.

Я натянул поводья, разворачивая коня в сторону поместья.

Путь до особняка занял около двадцати минут. Сумерки сгустились, превратившись в полноценную ночь, когда я подъехал к знакомым воротам.

Но вместо ожидаемой тишины я увидел нечто удивительное – ярко освещённое крыльцо и запряжённую карету с гербом, который я бы узнал даже в кромешной тьме.

– Вот же черт… – выдохнул я, ощущая, как кровь отливает от лица.

Сомнений быть не могло. Эта карета принадлежала лишь одному человеку… Человеку, который недолюбливал меня больше, чем все остальные. Впрочем, я платил ему той же монетой – наша взаимная неприязнь давно переросла в нечто большее, чем простая антипатия.

Герцог Лайонел Драммонд!

Даже на расстоянии его карета источала высокомерие своего хозяина.

Золоченый герб, витиеватые завитки на дверцах, вороные жеребцы с отливающей синевой шкурой. Безупречные в своей выправке кучер и двое слуг в ливреях тёмно-синего цвета. И… неповторимый аромат, окутывающий карету плотным облаком – смесь восточных специй, которыми натирали деревянные панели.

Я невольно сжал поводья. Драммонд. Человек, который считал меня никем и никогда не упускал возможности напомнить об этом. Человек, занимающий кресло в Ордене Щита и Меча.

Ещё три месяца назад я стоял перед Орденом, пытаясь объяснить, почему нападение на Гисс обернётся катастрофой.

Разложил перед ними карты, расчеты, донесения разведки. Говорил о численности гисского флота, о системе береговой защиты, о союзниках, которые придут на помощь Гиссу при первом же выстреле.

– Генерал Артейр, – голос Драммонда тогда сочился ядом и насмешкой, – ваша… осторожность достойна восхищения. Однако предоставьте решение вопросов государственной важности тем, кто на протяжении поколений служил короне.

Тогда никто не встал на мою сторону.