Опальная жена. Пекарня на краю севера

Мы вам всё возместим!

– Не нужно… ничего не нужно.

Её слова, как удары ножом в сердце. Я даже спокойно ей в глаза смотреть не могла.

– Вы… вы знаете моего Лудде? – спросила она, внезапно ухватившись за мою руку. – Поэтому помогли?

– Я… – запнулась, не зная, что ответить. – Я слышала о нём.

– Он хороший мальчик, – с гордостью произнесла женщина. – Работящий, честный. Никогда меня не бросил бы.

Я взглянула на служанку, но та лишь отвернулась. Думаю, девушка уже знала, что Лудде мертв. И возможно, винила меня.

– Лудде, скоро вернётся, – продолжила женщина.

Меня покоробило, сердце съёжилось в комок.

“А может, взять её с собой?” – мысль мелькнула, но тут же исчезла.

Взять с собой? Женщина думает, что её сын жив и скоро вернётся. Она никогда не покинет дом. Каждый вечер её дрожащие пальцы будут зажигать свечу в его комнате, раскладывать чистое бельё на кровати. А когда кто-то осмелится произнести слово “смерть”, её взгляд пронзит говорящего насквозь – пустой, отрешённый, будто человек обращается к ней на языке, которого не существует в мире.

Я сделала всё, что могла: погасила долг, внесла плату за три месяца вперёд, выпросила расписку о неизменности аренды… Что ещё от меня требовалось? Забрать женщину силой? Заткнуть ей рот кляпом, связать по рукам и ногам и швырнуть в карету, словно безжизненный груз?

К тому же, я сама брела в неизвестность. Что ждёт меня в Дала-Эрнэ? Если вместо обещанного коттеджа там стоит покосившийся сарай с прохудившейся крышей? Что я буду делать с больной женщиной, когда сама балансирую на краю пропасти?

Нет, я сделала всё возможное. Теперь пришло время позаботиться о себе.

– Идёмте в дом, Марта, – голос служанки выдернул меня из оцепенения, словно из глубокого сна. – Вам необходимо отдохнуть.

– Да, да, сейчас… Госпожа, – женщина вцепилась в мою ладонь с удвоенной силой. – Вы ведь из того большого дома на холме? Не видели моего мальчика?

Кровь отхлынула от лица, оставив лишь холод и пустоту. Слова застряли в горле. Что я должна была сказать этой несчастной?

– Я… я поспрашиваю о нём, – пообещала, осторожно высвобождая руку. – Если что-то узнаю, вернусь и сообщу вам.

Это была ложь, от которой меня затошнило. Я смотрела на женщину… измождённую, израненную, и чувствовала себя последней мерзавкой."

"– Госпожа, нам пора, – в разговор вмешался возница, его хриплый голос прозвучал почти спасительно. – У нас с вами долгий путь.

Я кивнула и напоследок вручила девушке расписку вместе с золотой монетой.

– Позаботься о ней, – прошептала, вложив в слова всё невысказанное сочувствие, и, не оглядываясь, вернулась к карете.

Глава 9.

Глава 9

Ехали долго. Очень долго… Я тысячу раз пожалела, что вообще согласилась.