Опальная жена. Пекарня на краю севера

Только после этого занялась собственными проблемами.

Первым делом требовалось позаботиться о тепле. В поленнице жалобно смотрели на меня отсыревшие дрова. Поморщившись, я принялась перетаскивать их на кухню, складывая у печи кривой пирамидой. Их нужно было основательно высушить.

Отыскав на кухне и внутреннем дворе ещё несколько ненужных деревянных предметов – старую разломанную табуретку, щербатую доску и пару трухлявых дощечек – растопила печь. Постепенно она начала отдавать тепло – сперва несмело, словно недоверчиво, а затем всё более уверенно, наполняя кухню благословенным жаром.

Чтобы тепло не уходило, взяла ситцевое платье и заткнула им щель между оконной рамой и подоконником, откуда особенно настойчиво тянуло холодом.

Пока я хлопотала, кухня постепенно прогрелась. Потрескивание в печи отзывалось лёгким поскрипыванием половиц, но теперь эти звуки не пугали меня.

– Знаешь, – неожиданно для себя я заговорила вслух, обратившись к дому, – я думаю, мы сможем поладить…

На дворе послышалось тихое ржание. Это вернулся Шторм. Проверив коня, принялась за свой первый ужин.

Старая кухонная утварь, которую я отыскала, требовала тщательной чистки. Потратив немало сил, мне удалось отчистить одну из медных сковородок, а ржавчину с ножей удалила, потерев золой из печи.

Далее нужно было спуститься в погреб.

Я замерла возле двери. Рука потянулась к железному кольцу и застыла в паре сантиметров от него. В какой-то момент на меня накатила паника. Почудилось, что дом снова заартачится.

“Ну же! Не будь такой трусихой!” – приказала себе.

Когда дверь поддалась, я всё-таки не смогла сдержать вздоха облегчения…

Достав из погреба самое необходимое – сахар, соль и крупу, я решила приготовить что-то простое и сытное. Каша казалась идеальным выбором: незатейливая, но питательная. Однако для готовки требовалось преодолеть ещё одно препятствие – воду пришлось добывать, растапливая чистый снег в старом чайнике.

Постепенно кухня наполнилась ароматом готовящейся еды.

Жар от огня согревал замёрзшие пальцы, а монотонное действие – помешивание каши – успокаивало взбудораженные нервы.

Напряжение постепенно отпускало. С каждым оборотом ложки рассеивались тревожные мысли.

Тепло. Пища. Крыша над головой. Удивительно, как просто определить истинные ценности, когда оказываешься на краю.

Разлив горячую кашу в найденную среди хлама тарелку, я устроилась у печи. Первая ложка обожгла язык, но я не обратила на это внимания – тело жадно принимало пищу и тепло.

Еда, пусть и такая простая, подействовала словно лекарство. Впервые за долгое время я почувствовала некое подобие спокойствия – ощущение, близкое к облегчению. Можно было хотя бы на мгновение не думать о завтрашнем дне.

Но мгновение прошло.