Хороший мальчик

Он целует меня, играя с языком, пока у нас не сбивается дыхание.

– Ты скажешь мое имя, – шепчет он. Не знаю, вопрос это или констатация факта, но я не способна это расшифровать, потому что он опять начал двигаться. Медленными, глубокими ударами.

– Черт возьми, Блейк, трахни меня, – прошу я.

– Мммм, – все, что говорит он, и ленивый темп продолжается."

"Тело молит об облегчении. Каждый квадратный сантиметр кожи напряжен и раздражен. Давление между ногами находится в одном жестком толчке от взрыва. Но Блейк решительно настроен меня пытать. Его бедра двигаются с черепашьей скоростью.

Выражение сосредоточенного лица с хищным блеском глаз похоже на его состояние на льду.

– Ты близка? – В голосе есть насмешливая нотка, а губы изогнуты в легкой ухмылке.

– Сам знаешь, что да, – отчаянно говорю я. Дергаю бедрами, но он просто перестает двигаться. Меня охватывает разочарование.

– Пожалуйста.

– «Пожалуйста» что? – Он дразнит сосок шершавыми кончиками пальцев.

– Пожалуйста, дай мне кончить.

– «Пожалуйста, дай мне кончить» что?

На мгновение я озадачена, пока не понимаю, чего он хочет.

– Пожалуйста, Блейк.

Дай мне кончить, Блейк.

На его лице расплывается огромная ухмылка.

– Ладушки.

И он начинает толкаться в меня так быстро и глубоко, что у меня сводит легкие. С самым сильным ударом вырывается оргазм. Хватаю ртом воздух, пока всплеск экстаза накрывает меня шоковой волной.

Я что-то слышу. Это мой голос. По-моему… да, я произношу имя Блейка, снова и снова. Он хмыкает, пока трахает меня до забытья.

Но любое возможное веселье исчезает в тот момент, когда он начинает надо мной дрожать.

Меня больше не смущает произнесенное, потому что мужчина кончает с хриплым, пропитанным страстью стоном «Джесс!», который отдается эхом в спальне и вибрацией в моем сердце.

БлейкЕшкин кот.

Это был не секс.

Это было… нечто совсем другое.

У меня так вздымается грудь, как будто я только что завершил четырехминутную смену на льду. Во время игры в большинстве[38].

Я падаю на Джесс, пока афтершоки[39] все еще пульсируют в крови и зудят в яйцах. Понимаю, что придавливаю ее, поэтому переворачиваю нас так, что ее мягкое соблазнительное тело распластывается на мне.

– Я не помню, как меня зовут, – с трудом произношу я.

Ее сухой голос щекочет шею.

– Серьезно? Я же вроде проорала твое имя раз сто.

Черт побери, так и было. Почему я кончил так сильно? Слышать свое имя на этих сексуальных губах – это мощнейший афродизиак. На хрен устрицы. Теперь, когда мне нужно будет почувствовать возбуждение, я позвоню Каннинг и спрошу, как меня зовут.

Мы лежим так еще несколько минут, восстанавливая дыхание. В конце концов Джесс нехотя прерывает контакт. Сжалившись, она снимает с меня презерватив и уходит в ванную.