Хороший мальчик

Я арендовал пентхаус с джакузи на террасе.

– Правда? – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

О’Коннор ставит локоть на барную стойку и кладет подбородок на ладонь. Он моргает длинными ресницами, и я почти уверена, что ощутила движение воздуха. Уилл О’Коннор – хорошенький мальчик. У него волнистые волосы и аристократичные скулы, как у моделей Ральфа Лорена.

Он красив и знает это. Даже то, как он сейчас демонстрирует бицепс, кажется отрепетированным.

– Похоже, тебе там нескучно, – говорю я. – А как кухня? Ненавижу, что в общаге для магистрантов невозможно готовить.

– Ой, я не люблю это. Пока работает кофемашина, а холодильник полон пива, я счастлив.

– Понятно. То есть кухня – не твоя любимая комната. Что насчет…

Он поднимает брови и усмехается.

– Спальни, имеешь в виду? Большинство телок хотят знать все про нее.

– Не сомневаюсь, – говорю я с невозмутимым выражением лица.

Он наклоняется так близко, что его дыхание щекочет мне щеку.

– Могу устроить попозже личную экскурсию хоть сейчас. Буду счастлив бросить тут этих неудачников.

Я дергаюсь, когда чувствую его зубы на своей мочке.

Он что, только что укусил меня?

Но я не успеваю прочесть лекцию о барном этикете, потому что Блейк оттаскивает О’Коннора назад.

– Руки прочь, – говорит он низким голосом. – Это сестра Уэса. – Но собственнический блеск в глазах дает ясно понять, что братские чувства никакой роли в этом маневре не играют.

– Спокойно, братан. Намек понят. – Парень подмигивает мне, прежде чем пересесть к Эриксону.

– Что это, черт возьми, было? – шиплю я Блейку.

– Хороший вопрос. Ты первая. – Он скрещивает на груди огромные руки.

– Нельзя разговаривать с твоими товарищами по команде?

– Разговаривай сколько влезет.

Серьезно?

– Я буду кокетничать, с кем захочу, – парирую я.

– О, ты правда так думаешь? – Он улыбается. – Как это мило.

Ответить я не успеваю. Мужчина усаживается на стул рядом и тоже начинает шептать мне на ухо. Его голос такой низкий, что по спине пробегают мурашки.

– Детка, если я не могу тебя трахать, то никто не может. Особенно О’Коннор – если он хоть пальцем тебя тронет, я привяжу его к сетке на арене и попрактикую на нем удары по воротам.

Я выразительно поднимаю брови.

– Какие мы кровожадные.

– Жадные, да. И голодные. Просто. Чертовски. Голодные.

Когда теплые губы касаются моей щеки, я в панике перевожу взгляд на Вайолет и остальных. Но они не обращают на нас никакого внимания. Соседка поглощена разговором с Леммингом, а Эриксон и О’Коннор уже болтают с парой брюнеток.

– Если тебе так нужно пропитание, закажи еще напиток и начос, – говорю я максимально равнодушно. – Уверена, это решит проблему.

– Мою проблему решит только одно, – поправляет Блейк.