Хороший мальчик

В миллионный раз с тех пор, как села, я перевожу взгляд на часы над дверью. На экзамен отводилось три часа. Осталось десять минут.

Я еще не ответила на один вопрос. Он самый сложный, и я решила оставить его напоследок после того, как потратила первые двадцать минут на тщетные попытки придумать хоть что-то.

Нужно выбрать одну из болезней в списке и провести «систематический анализ процесса заболевания, физиологических изменений и воздействия сестринского обслуживания с обоснованием выводов в рамках патофизиологии». Что это вообще за хрень?

Я ощущаю покалывания в глазах и командую себе не плакать посреди лекционного зала.

У меня осталось десять минут, чтобы заполнить пару листов. Точнее, девять, потому что я потратила целую минуту на панику по этому поводу.

Вайолет, конечно, давно ушла. Она светилась, как солнце, когда сдавала работу тридцать минут назад. Предполагаю, сейчас она сидит в университетской кофейне и хвастается всем успехом.

Хватит думать о своей соседке! Напиши хоть что-то!

Я делаю вдох и решаю воспользоваться мантрой, которой научил Уэс, когда увидел, как я психовала из-за цветов на свадьбе.

Все будет нормально.

Все будет нормально.

Все будет нормально.

Я медленно выдыхаю. Ого. Ладно. Вроде сработало. Уэс хорошо разбирается в том, как успокоить себя.

Твердо держа ручку, я наклоняю голову и начинаю отвечать. Я пишу так быстро, как только могу, не утруждая себя перечиткой каждого предложения, которой занимаюсь обычно. На это нет времени. Просто пиши, Джесс. Ты сможешь.

Когда преподавательница прочищает горло и объявляет, что время вышло, я бросаю ручку и облегченно выдыхаю. Запястье болит, пальцы онемели, но мне все равно.

Я это сделала: ответила на гребаный вопрос! Я исписала две страницы и чувствую, словно пробежала десятикилометровый марафон.

На трясущихся ногах я спускаюсь по ступенькам, чтобы сдать работу. Преподавательница кладет ее на стопку с другими листами и улыбается, прощаясь со мной. Я вымученно улыбаюсь в ответ. Паника опять наступает, потому что я замечаю, что многие сдают работы с дополнительными листами. Они написали так много, что им пришлось попросить еще бумаги? Интересно, сколько листов исписала Вайолет? Уверена, раз в десять больше, чем нам дали.

Боже, ну почему я не родилась отличницей?

Угрюмее тучи, я вешаю сумку на плечо и выхожу из здания. На улице ледяной воздух и прохладный ветер. Зима близко, и я жду ее с таким же нетерпением, как и Старки на Севере. И это еще одна ошибка, которой слабоуспевающая Каннинг могла бы избежать, проводя больше времени за учебой и меньше – за просмотром гребаной «Игры престолов». Может быть, если бы последнюю пару лет я не тратила время на бессмысленную ерунду, то не была бы двадцатишестилетней первокурсницей.