Хозяйка проклятого сада, или Новая жена для Темного

Выбор будет еще долгие столетья, так что покой нам с Грасерий на самом деле только снится.

— Да и ребеночка еще нужно будет всему научить! — вздохнула Грасерия. — Только, милый, дом мы построим прямо сейчас. И нам, и Баэру с Вероникой требуется отдельное жилье!

«Хозяйственная практичная Тьма», — подумала я с добродушной усмешкой.

А вообще получалось, что путь к полному единству Стихий будет достаточно долгим. Просто гармоничным, поэтому он никак не пугал.

— На самом деле вы и не заметите, как все изменится! — рассмеялась счастливая Грасерия, словно прочитала мои мысли. Хотя теперь я не сомневалась, что она и верно их читает — когда хочет, конечно. Вернее, читает в наших душах, наши чувства и порывы — как Тьме и положено. Читает и принимает их как есть…

— А скажи мне, матушка Тьма, — я лукаво наклонила голову набок. — И почему же вы не сделали всего этого раньше? Знаешь, даже обидно как-то! Мы нервничали, воевали… А вы, оказывается, все могли изменить одним махом! Что же вы сразу не поженились и не породили на свет Единую Стихию? Ответишь? Или, может быть ты, отец Свет?

Грасерия слегка печально опустила глаза, а Гарэм ободряюще обнял ее за плечи.

— Видишь ли, госпожа моя… — начала Грас печально.

Но я не получила ответа на этот животрепещущий вопрос сразу.

Потому что на суд привели Бартория.

Выглядел он неважно. Стало хорошо видно, что он не просто пожилой, а именно старый. Видимо, дар долголетия Барторий получил уже в зрелом возрасте. Белый балахон испачкался. Двое Светлых из наших сторонников, что держали его под локти, буквально подтащили его ближе к нам, потому как идти сам он не желал. И в испуге пялился на нас всех.

В общем, напоминал скорее озлобленного и напуганного старикашку, а не великого Светлого. Мне подумалось, что вдруг все его поступки объясняются просто старческим слабоумием. Или все же психическим отклонением. Или старческим отклонением психики.

Стало немного жаль его. Но, несмотря на это, я собиралась требовать для этого маньяка самого сурового наказания. Не из злости — а потому, что жестокость должна быть наказана. И мир должен быть навсегда застрахован от подобных злодеяний. На счету Бартория несколько десятков жизней Темных детей!

Баэр глядел на Бартория с брезгливостью.

Было очевидно, что даже его Стихия — Свет — отвернулся от него, потому что доброты во взгляде Гарэма не было. Лишь задумчивость.

— И что же нам с тобой делать? — произнес Гарэм. — Что же, Барторий, за твои злодеяния ты должен понести наказание…

И тут Бартория пробило.