Хозяин дубравы. Том 1. Желудь

— развел руками Вернидуб.

— Вы далеко живете отсюда? — поинтересовался Неждан, меняя тему.

— Два дня пешком, ежели через лес напрямик. Но так мало кто ходит. А ежели по берегам идти, то добрую неделю пробираться.

— Отчего же через лес не ходят?

— Волки. Много волков. Они уже которую зиму проказничают. Мы по лесу только втроем и ходим, не менее. И посохи берем потолще да покрепче, чтобы ежели что отгонять серых. И костры обязательно разводим.

— Слушайте, — подал вперед Неждан. — А хотите добро расторговаться на будущий год?

— Чем же?

— Да хотя бы теми же шкурами.

— Если Арак или кто иной прознает, то обложит особой данью.

А что будет дальше мы уже сказывали. Никто из наших не желает такого.

— А как он прознает? Неужто кто-то из своих болтать попусту станет?

— Так, шкуры-то увидит. Ежели в одежде прибавились, то не беда. А ежели на торг пошли — не пропустит. Да и болтунов хватает, особливо тех, что благоволения хотят.

— А мы поступим хитрее, — улыбнулся Неждан. — Про меня эти кровопийцы уже знают, что промыслом живу. Оттого спрос так и так будет. Но я могу брать на себя ваши шкуры и торговать ими.

— И какой с того тебе интерес?

— Так доля с выручки.

Сколько с ним наторгую — после поделим. Половина — моя. Главное — выделывать их добро, как я покажу. Во и выйдет складно. И вам охота с мясом без опаски. И мне прибыток.

— А своим мы что сказывать станем, когда мясо принесем?

— Так и скажите, что я охотой промышляю. А вы у меня мясо взяли за подмогу в делах разных. Мало ли какие дела будут у ведуна?

— Ежели вскроется — головы не сносить, — хмуро произнес старший.

— А я и не неволю. Но если пожелаете мяса прибыток да половину выручки со шкур, то вы знаете к кому идти.

Но не спешите. Поговорите с теми, кто за языком следит и о своих печется, а не роксаланам прислуживает. И если надумаете — приходите.

— Велес, — улыбнулся Вернидуб. — Слышите его голос?

— Да, — с некоторой задержкой ответил старший. — А как Перун сказывает?

— Лучше вам это не видеть. — максимально серьезно ответил седой. — Он с копьем на кабана бросился, как Перун заговорил. И вам скажу жесткое у этого лесного порося мясо. Вари — не вари — с трудом жуется.

Старший усмехнулся, с куда большим интересом разглядывая парня…

Разговор дальше не пошел.

Эти трое крепко задумались. И, завершив трапезу, удалились. Вероятно, поспешили к своим — поговорить да обсудить все. А может и дальше по следам стада двинулись. Парень за ними не следил.

— Такое ведь и твоему роду можно предложить, и моему, — тихо произнес Вернидуб, глядючи в спину уходящим гостям, которые уже вот-вот должны были скрыться в лесу.

— И можно, и нужно. Только найти надо кого-то, кто не готов, как Гостята, роксоланов в задницу целовать. И у кого язык своей жизнью не живет, а под твердой рукой рассудка.