Хозяин города

Вот так вот. И знаешь что, так даже лучше. Людка давно уже навредить тебе хотела. Я как на пороховой бочке жила, то и дело слежу за ними, чтоб не учудили чего. А у меня возраст уже не тот, понимаешь? Старая я слишком, чтобы в дворцовые интриги играть. Я эти страсти только в сериалах люблю. Так что всё к лучшему. Нам теперь спокойней будет.

Так, значит, уволил всех. Вот так номер.

— Не могу сказать, что мне их всех жаль.

— Ну вот и ладненько. Идите завтракать, готово уже всё. Так, куда ты тесто потащила? Я же сказала, формы для кексиков мне принеси! — Галя ринулась воевать с новенькой, а я неуверенно открыла дверь в столовую.

* * *Задумчиво наблюдаю за жующей, ещё сонной Маринкой, и сердце рвётся на части. Держу в себе эту проклятую боль, не даю ей вырваться на свободу, ведь я научилась быть сильной.

— Сьто? — девочка улыбается мне набитым ртом, отвечаю ей тем же.

— Ничего. Любуюсь тобой.

Она так же рано потеряла маму. Да и отца видит раз в месяц. И то держится. А я тут раскисла. Прошлое не вернуть, не изменить. И я видела сожаление в глазах Ивана. Он понимал, что, быть может, после его признания я могу не простить его. Он мог не рассказывать, и я бы никогда не узнала. Но всё же предпочёл рассказать.

Так может…

— Позавтракали? — он вошёл, как обычно быстро, будто врываясь в моё пространство. Заполнил столовую своим запахом и мощью."

"— Папа! — малышка спрыгнула со стула, бросилась к нему на руки, а я опустила глаза в тарелку.

Бекет одет в военную форму… Что бы это значило? Неужели мелкая заварушка переросла в войну? Сердце пропустило пару ударов, в тревоге замерло.

— Всё настолько серьёзно? — неуверенно спрашиваю, поднимаю на него взгляд.

Он опускает Маринку на пол, долго смотрит на меня.

— Иди сюда, — ждёт, пока я подойду, протягивает мне ладонь. — Дай руку, — крепко сжимает мои пальцы, притягивает ближе к себе. — Пока меня не будет, ты хорошо все обдумай и реши, сможешь ли жить со мной дальше. Я не буду держать силой, если захочешь уйти. Всё понимаю. А если не вернусь, слушайся Тёмного. Это мой друг. Если что-то случится, он придёт за вами. О дочке моей позаботься, — отпускает, идёт к двери. Маринка бежит за ним, а я от шока даже шевельнуться не могу. Что это было? Он прощался, что ли?

— Папа! Не уходи, пап! — малышка спотыкается, толкает дверь и вылетает за ним на улицу. Я выхожу из ступора, бросаюсь следом и, выбежав на порог, поражённо замираю.

Маринка висит на шее отца, а вокруг солдаты. Не охранники, как раньше — в костюмчиках, с рациями. Бойцы в форме и с автоматами. Что-то грядёт.

Бекет ставит кроху на траву, сам опускается на колени.

— Ты уже большая девочка, дочь. Должна понимать, что есть такое слово «надо». Я должен уехать.

— Ну, пааап, — малышка, словно предчувствуя беду, плачет и хватается за его руки.