Храни её

Я хорошо знал Родольфо при жизни и…"

"— Родольфо? — прервал его Стефано.

— О да, извини. Рудольф, поскольку он так себя называл. «Рудольф Валентино» и правда звучит гораздо мужественней, чем Родольфо ди Валентина. Словом, когда Рудольф в первый раз женился, невеста заперла его на всю брачную ночь в другом номере отеля. Оказалось, она предпочитала женщин.

— У меня бы она полюбила мужчин как миленькая.

— Сомневаюсь, — иронически пробормотал Кампана.

Стефано тут же насупился и вскочил, опрокинув недопитый бокал.

— Что ты хотел этим сказать?

— Ничего.

— Кто бы говорил! Ты не сдюжил обрюхатить даже мою сестру!

— Синьоры… — вмешался Фредди, обеспокоенно взглянув на меня.

Я видел, как Стефано слетал с катушек и по менее серьезному поводу. Но здесь я не встревал по той простой причине, что Кампана меня раздражал, к тому же я хорошо выпил. Да и адвокат вполне мог сам себя защитить.

— Я бы, как ты говоришь, обрюхатил твою сестру, если бы она сама хоть как-то шевелилась.

— Вам стоит говорить о Виоле с большим уважением.

Стефано и Кампана оглянулись, удивленные моим вмешательством.

— О, — произнес адвокат. — Да у нее тут рыцарь. — Он окинул меня взглядом, который я хорошо знал: смерил с головы до ног, благо расстояние было небольшое.

— Ты, что ли, глаз на нее положил, малыш? — процедил он.

— Назови меня еще раз малышом, и увидишь.

Неожиданно Стефано осклабился и потряс пустым стаканом:

— Ах, женщины! Одни неприятности! Будет вам ссориться из-за пары сисек, не о чем говорить! Тем более у моей сестрицы!

— Вот уж правда, говорить не о чем, — насмешливо сказал Кампана.

Фредди увидел, как моя рука сжала бокал. Он был умный человек и быстро прикинул, что я могу сделать, например швырнуть бокал в лицо Кампаны, и другие варианты до бесконечности: что стекло рассечет тому щеку или что я промахнусь и наброшусь на Кампану в довершение драки… Он положил ладонь мне на руку и взглядом приковал к креслу. Слуга обошел нас еще раз, Стефано поворошил угли в камине. С явным облегчением Фредди улыбнулся мне:

— Все говорят, что вы очень талантливый скульптор, господин Виталиани.

— Ну и пусть говорят, — буркнул я.

— Режиму нужны такие люди, как вы. У народа нет воображения. Его надо впечатлять. Дать ему увидеть воочию нового человека, прикоснуться к нему. У нас с гениальным изобретателем беспроволочного телеграфа, великим Маркони есть проект, о котором я пока не могу говорить. Я думаю, и вы могли бы внести свой вклад в прославление страны. Вам было бы интересно работать на нас? Дуче щедро вознаграждает своих ученых и артистов.