Опасные волны

Остальные поковыляли в медицинский кабинет или продолжили готовить территорию ко дню открытых дверей. Даже не верится, что он и правда завтра состоится. Самозваного директора мы просто оставили в одиночестве на пляже – пусть делает что хочет.

– Иззи, скажи… Когда ты по телефону заговаривала Элле зубы, то упомянула, что хочешь рассказать ей что-то важное, – вспомнил я. – Что ты имела в виду? Если не ошибаюсь, вы проговорили с ней довольно долго.

– Я сказала, что знаю, каково ей приходится из-за матери, – ответила Иззи. – Многие из поступков отца я не одобряю.

Например, что он оценивает людей по внешности или втирается в доверие ко всяким кинозвёздам, которые могут заинтересоваться пластической операцией. Ездит на крутом джипе. Мотается по миру на самолёте и усугубляет глобальное потепление. Но хотя мы часто из-за этого ссоримся, я всё равно его люблю, понимаешь? – Я кивнул, не в силах произнести ни слова. – Ах да, а ещё я спросила, чем занимается её отец.

– И что она ответила? – Мне стало любопытно. Элла никогда не упоминала о своём отце.

– Из-за профессионального выгорания он потерял трудоспособность, целыми днями играет в гольф и, видимо, права голоса дома не имеет, – сказала Иззи.

 – Они с Эллой друг другу словно чужие. Он оборотень-енот, и мать Эллы постоянно повторяет, как она рада, что дочь пошла не в него.

Мы с Шари переглянулись. Мне вдруг стало жаль Эллу. Её семья купается в деньгах, но живётся ей всё равно нелегко.

Я с тревогой наблюдал за бычьей акулой. Она почти не плавала, двигалась совсем вяло. И по-прежнему ничего не ела.

– Она не выживет, – сказал я.

Шари сглотнула:

– Боюсь, ты прав.

Давай её отпустим? Мы больше ничем не сможем ей помочь.

Я снова кивнул – в горле у меня застрял ком. Эти чёртовы любители акульих боёв – им всё-таки удалось угробить моего сородича. Мы отстегнули натянутую сеть и совместными усилиями вытащили её из воды.

Акула не сразу поняла, что происходит, а поняв, медленно поплыла прочь, и я мысленно пожелал ей удачи. Надеюсь, смерть её будет мирной, без страха.

– Кстати, – объявил Линус, вместе с другими ребятами помогающий убирать. – Я решил больше не обзаводиться потомством.

Мир такой дрянной, а люди жестокие и жадные. Детям такого не пожелаешь!

– Правильное решение, – похвалили его сразу несколько одноклассников.

– Вот и хорошо! Значит, у тебя вполне хватит времени позаботиться о последних троих, – с лёгкой ехидцей заметил Нокс.

Юна скептически посмотрела на них:

– Я считаю, мир не так уж плох, хоть иногда и бывают тяжёлые времена – что же теперь, вообще детей не заводить?

– Ну почему же, – возразил я. – Думаю, дети рады, что появились на свет.