Хроника убийцы короля [3 книги]

Я поймал себя на том, что сделал под водой адемский жест извинение, прежде чем сообразил, что это вдвойне бессмысленно.

— Прости, — сказал я. — Но без этой истинной истории я ничего не понял. Умоляю, расскажи, как это было на самом деле!

— Это старая и печальная история… — она окинула меня долгим взглядом. — А что мне за это будет?

— ""Затаившийся олень""! — предложил я.

— Ну, этот дар — дар и для тебя самого, — коварно улыбнулась она. — А еще?

— Я сделаю тебе ""тысячу ладоней""! — предложил я и увидел, как ее лицо смягчилось. — И еще покажу тебе кое-что новое, я это сам придумал.

Я назвал это ""тростник на ветру"".

Она скрестила руки на груди и отвернулась, старательно делая вид, что ей это безразлично.

— Ну, небось это ново только для тебя. А я-то уж наверное это знаю, только под другим названием.

— Быть может, — сказал я. — Но если ты не расскажешь мне эту историю, ты никогда не узнаешь, так это или нет.

— Ну что ж, ладно, — со вздохом снизошла она. — Но только потому, что ""тысяча ладоней"" у тебя очень хорошо получается!

Фелуриан на миг подняла глаза к серпику луны, потом сказала:

— Задолго до людских городов.

До людей. До фейе. Были те, кто ходил с открытыми глазами. Они знали сокровенные имена всего на свете.

Она умолкла и посмотрела на меня.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Когда знаешь имя вещи, ты имеешь власть над ней, — ответил я.

— Нет! — возразила она. Меня поразило то, с каким упреком она это произнесла. — Власть не была дана! Они ведали сокровенную суть вещей. Но не власть. Когда плаваешь, ты не властвуешь над водой. Когда ешь яблоко, ты не властвуешь над яблоком.

Она пронзительно взглянула на меня.

— Понимаешь?

Я не понял.

Но все равно кивнул, не желая ее раздражать и отвлекать от рассказа.

— Эти древние знатоки имен ходили по миру мягко. Они знали лису и знали зайца, знали и расстояние между ними.

Она глубоко и тяжко вздохнула.

— Потом явились те, что видели вещь и думали о том, как ее изменить. Вот они-то мыслили о власти. То были изменяющие мир, гордые мечтатели.

Она сделала примиряющий жест.

— И поначалу это были неплохо. Они творили чудеса…

Ее лицо озарилось воспоминаниями, пальцы восторженно стиснули мою руку.

— Некогда я сидела на стенах муреллы и ела плод с серебряного дерева.

Плод сиял, и губы и глаза того, кто его отведал, становились видны в темноте!

— А Мурелла находилась в Фейе?

Фелуриан нахмурилась.

— Нет. Я же сказала. Это было прежде. Тогда небо было одно. Луна одна. Мир один, и в мире была мурелла. И плод. И я, я ела его, и глаза у меня сияли во тьме.

— Когда же это было?

Она слегка пожала плечами.

— Очень давно.

Очень давно. Так давно, что ни в одной из исторических книг, которые я видел или о которых хотя бы слышал, об этом не говорилось.