Хроника убийцы короля [3 книги]

Это была хорошо освещенная комната со стенами из тесаного камня. Величиной она была с просторный номер в гостинице, но выглядела еще просторнее благодаря тому, что мебели в ней практически не было. У одной стены стояла железная печурка, от которой веяло мягким теплом, и еще там было четыре стула, расставленных друг напротив друга. На трех стульях сидели Темпи, Шехин и Карсерет. Повинуясь жесту Шехин, я занял четвертый.

— Сколько человек ты убил? — спросила Шехин. Теперь она разговаривала совсем другим гоном. Властно. Безапелляционно. Таким тоном говорил Темпи, когда мы беседовали о летани.

— Много, — не раздумывая, ответил я. Может, временами я и туго соображаю, но всегда вижу, когда меня испытывают.

— Много — это сколько?

Это не было уточнение. Это был новый вопрос.

— Когда убиваешь людей, один — уже много.

Она слегка кивнула.

— Ты убивал людей не по летани?

— Быть может.

— Почему ты не отвечаешь ни ""да"", ни ""нет""?

— Потому что летани не всегда очевидна для меня.

— Почему?

— Потому что летани не всегда очевидна.

— Что делает летани очевидной?

Я замялся, хотя и знал, что это неправильно.

— Слова наставника.

— Можно ли обучить летани?

Я хотел было сделать жест ""неуверенность"", потом вспомнил, что жесты сейчас неуместны.

— Быть может, — сказал я. — Я не могу.

Темпи слегка заерзал на стуле. Все шло не так… Не зная, что еще делать, я сделал глубокий вдох, расслабился и мягко погрузился в ""листок на ветру"".

— Кому ведома летани?

— Листу, гонимому ветром, — ответил я, хотя, честно говоря, не знаю, что я имел в виду.

— Откуда берется летани?

— Оттуда же, откуда смех.

Шехин слегка поколебалась, потом спросила:

— Как следовать летани?

— Как следовать за луной?

Время, проведенное с Темпи, приучило меня оценивать разные виды пауз, прерывающие беседу.

В языке адемов молчание говорит не меньше слов. Бывают паузы многозначительные. Вежливые. Растерянные. Бывает пауза, которая подразумевает недосказанное, извиняющаяся пауза, пауза, которая подчеркивает сказанное прежде…

Эта пауза была внезапной дырой в разговоре. Пустота дыхания, задержанного на вдохе. Я почувствовал, что сказал либо что-то очень умное, либо что-то совсем дурацкое.

Шехин пошевелилась на стуле, и торжественная атмосфера развеялась.

Я почувствовал, что мы переходим к следующему этапу, и вышел из состояния ""листка на ветру"".

Шехин обернулась и взглянула на Карсерет.

— Что скажешь?

Карсерет все это время сидела как статуя, неподвижно, не меняя выражения лица.

— Я скажу то же, что и прежде. Темпи нетинад нас всех. Его следует отрубить. Затем и придуманы законы. Пренебречь законом — значит уничтожить его.

— Слепо следовать закону означает быть рабом! — тут же возразил Темпи.