Хроника убийцы короля [3 книги]

Острие деревянного меча Пенте упиралось в белую рубаху Шехин.

Я ахнул, хотя и недостаточно громко, чтобы привлечь чье-то внимание. Только теперь я заметил, что сердце у меня отчаянно колотится. Я весь вспотел.

Шехин опустила меч, выразила раздражение, восхищение и еще какие-то жесты, которых я не узнал. Она едва заметно поморщилась и сильно потерла ребра, по которым пришелся удар Пенте. Так, как обычно трешь лодыжку, ударившись ею о стул.

Я в ужасе обернулся к Вашет.

— И что, она теперь новая глава школы? — спросил я.

Вашет озадаченно уставилась на меня.

Я указал в круг, где стояли и беседовали две женщины.

— Ну, эта Пенте. Она же одолела Шехин…

Некоторое время Вашет непонимающе глядела на меня, а потом расхохоталась, весело и заливисто.

— Шехин же старая! — сказала она. — Она уже бабушка! Конечно, нельзя рассчитывать, что она все время будет брать верх над такими проворными и юными, как Пенте, полными огня и свежего ветра!

— А-а… — протянул я. — Понятно. Я-то думал…

Вашет была достаточно любезна, чтобы не рассмеяться мне в лицо еще раз.

— Шехин глава школы не потому, что никто не может ее одолеть.

Вот еще, дурацкая идея! Представляешь, какой хаос бы воцарился, если бы все то и дело менялось в зависимости от того, кому повезло в очередном поединке?

Она покачала головой.

— Шехин здесь главная потому, что она — великолепная наставница, и потому, что она обладает глубоким пониманием летани. Она главная потому, что хорошо разбирается в том, как устроен мир, и потому, что умеет справляться со сложными проблемами.

Она многозначительно ткнула меня в грудь двумя пальцами.

Потом махнула рукой.

— Нет, конечно, она еще и великолепный боец к тому же.

Мы бы не приняли предводительницу, которая не умеет сражаться. В кетане Шехин не знает себе равных. Но предводитель — это не мускулы. Это разум.

Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что Шехин идет в нашу сторону. Одна из веревок, что стягивали ее рукав, развязалась во время поединка, и ткань полоскалась на ветру, точно распущенный парус. Она снова натянула свою желтую шапку и сделала нам обоим формальное приветствие.

Потом Шехин обернулась ко мне.

— Тогда, в самом конце, — спросила она, — почему я пропустила удар?

Любопытство.

Я принялся судорожно вспоминать последние мгновения поединка, пытаясь представить их мысленно.

Я попытался со всеми тонкостями, которым учила меня Вашет, изобразить жест ""почтительная неуверенность"".

— Ты чуть-чуть не так поставила ногу, — сказал я. — Левую пятку.

Шехин кивнула.

— Хорошо."

"Она продемонстрировала удовлетворенное одобрение — достаточно широко, чтобы все, кто на нас смотрел, это заметили. И, разумеется, заметили все.