Хроника убийцы короля [3 книги]

Более того, он привез в школу более двухсот тридцати серебряных талантов, прежде чем покалечился и не смог больше сражаться. О последнем факте он упомянул несколько раз, я так понял, что для него это было предметом особой гордости.

Прозвонили колокола, в столовую потянулся народ. Наден принялся разливать сваренную нами похлебку, горячую и наваристую, с кусками говядины и морковки. Я нарезал теплый белый хлеб для тех, кто хотел хлеба. Я обменивался кивками и, время от времени, вежливыми жестами с теми, кто стоял в очереди. Я старался как можно меньше смотреть в глаза и старался убедить себя, что то, что сегодня люди почти не берут хлеба, чистая случайность.

Карсерет продемонстрировала свои чувства так, чтобы видели все. Достояла до головы очереди, сделала преувеличенный жест глубочайшего отвращения и ушла прочь, бросив свою деревянную тарелку.

Потом мы с Наденом принялись мыть посуду.

— Вашет говорит, у тебя плохо с фехтованием, — сказал он без какого-либо вступления. — Она говорит, ты слишком боишься за свои руки и от этого держишься неуверенно.

Жесткий упрек.

Я застыл от неожиданности, стараясь не смотреть на его искалеченную руку, и кивнул, не решаясь ответить вслух.

Он поднял голову от железного котла, который скоблил, и показал мне свою руку. Он явно сделал это нарочно, и лицо у него было жесткое. Тут я посмотрел на руку, отворачиваться было бы невежливо. На руке оставались только большой и указательный пальцы — достаточно, чтобы что-нибудь брать, но любая тонкая работа ему теперь была заказана. Половина кисти представляла собой сплошной корявый шрам.

Я заставил себя остаться невозмутимым, хотя это было непросто.

В каком-то смысле я смотрел в лицо своему наихудшему страху Я остро ощутил, что мои собственные руки целы и невредимы, и с трудом подавил порыв сжать их в кулак или спрятать руки за спину.

— Минуло уже десять лет с тех пор, как эта рука держала меч, — сказал Наден. Гордость и гнев. Сожаление. — Я много думал о той битве, в которой лишился пальцев. Ведь мой противник даже не был искусным воином. Всего лишь какой-то варвар, ему бы лопату держать, а не меч.

Он пошевелил двумя пальцами. В каком-то смысле ему повезло.

В Хаэрте были и другие адемы, у которых недоставало всей кисти, или глаза, или руки по локоть, или ноги по колено…

— Я много об этом думал. Как бы я мог спасти свою руку. Я думал о договоре, по которому я брался защищать барона, чьи земли были охвачены мятежом. Я думал: а что, если бы я не подписал того договора? Я думал: а что, если бы я лишился левой руки? Я бы не смог говорить, зато по-прежнему мог бы владеть мечом…

Он уронил руку.

— Но владеть мечом мало. Настоящему наемнику нужны обе руки.