Хроника убийцы короля [3 книги]

Стрела со снежно-белым оперением, отполированный деревянный цилиндр из тех, в каких хранят свитки.

Мое внимание привлек яркий блеск, я обернулся и увидел на черной земле у корней дерева массивный золотой слиток. Правда, что ли, золото? Я наклонился, потрогал его. Слиток был холодный на ощупь и такой тяжелый, что я не мог оторвать его от земли одной рукой. Сколько же он весит? Килограммов десять? Пятнадцать? Этого золота хватило бы мне, чтобы учиться в Университете до конца дней своих, и неважно, какую плату с меня потребуют…

Медленно обходя вокруг ствола меч-дерева, я увидел развевающийся шелковый лоскут, свисающий с нижней ветки.

Там был еще один меч, попроще, висевший на том же белом шнуре. Три голубых цветка, перевязанных голубой ленточкой. Потускневший винтийский полупенни. Длинный, плоский точильный камень, темный от масла.

Обогнув дерево, я увидел свой футляр с лютней, небрежно прислоненный к стволу.

Увидев ее здесь, я понял, что кто-то проник ко мне в комнату и вытащил ее из-под кровати. Меня внезапно обуял ужасный гнев. Тем более что я знал, как адемы относятся к музыкантам. Это означало, что им известно: я не просто варвар, я дешевая, пошлая шлюха.

Ее положили тут нарочно, чтобы меня задеть!

Я уже призывал имя ветра в пылу ужасного гнева, в Имре, когда Амброз разбил мою лютню. Я призывал его в ужасе и ярости, чтобы защититься от Фелуриан. Но на этот раз я познал его не в пылу какого-либо сильного чувства. Я постиг его мягко, как протягивают руку, желая поймать плывущее по воздуху семя чертополоха.

И потому, когда я увидел свою лютню, прилив жарких эмоций вышиб меня из состояния ""листка на ветру"" как воробья, подбитого камнем.

Имя ветра разлетелось в клочья, оставив меня пустым и ослепшим. Я огляделся вокруг, посмотрел на бешено пляшущие листья — и не увидел никакого узора, лишь тысячи лезвий, кромсающих воздух на ветру.

Я завершил свой медленный обход дерева. В животе у меня туго свилась тревога. Благодаря присутствию лютни мне сделалось ясно одно. Любой из этих предметов мог оказаться ловушкой, нарочно устроенной для меня.

Вашет говорила, что испытание не только в том, что именно я принесу назад от дерева. Но и в том, как я это сделаю и что я стану делать с этой вещью после.

Если я возьму тяжелый золотой слиток и отдам его Шехин, покажет ли это, что я готов приносить школе деньги? Или это будет означать, что я готов жадно вцепиться во что-то тяжелое и неудобное, даже если это подвергнет меня опасности?

И то же самое касалось любой из этих вещей. Если взять красную рубаху, это можно истолковать как благородное стремление к праву ее носить либо как надменную уверенность, что я достоин вступить в их ряды. Тем более это касалось древнего меча, который там висел.