Хроника убийцы короля [3 книги]

На самом деле, думаю, что и реже.

Она покачала головой. Взгляд у нее был серьезный.

— Нет. Тут ты ошибаешься. Вот как ты думаешь: из сотни варваров сколько больны такими болезнями?

Эту статистику я отлично знал по медике.

— Из каждой сотни? Человек пять. Разумеется, среди тех, кто работает в борделях или посещает подобные заведения, больных больше.

На лице Пенте отразилось неприкрытое отвращение. Она содрогнулась.

— А из сотни адемов — ни одного! — твердо сказала она. Абсолютно.

— Да ладно тебе! — я поднял руку и сложил пальцы в кружок. — Ни одного?

— Ни одного! — повторила она с мрачной убежденностью.

 — Этим можно заразиться только от варвара, и всех, кто отправляется в странствия, об этом предупреждают.

— Ну а если ты заразишься от другого адема, который был недостаточно осторожен во время странствий? — спросил я.

Сердцевидное личико Пенте помрачнело, ноздри у нее раздулись.

— От одного из своих? — Сильный гнев. — Если я заражусь от кого-то из Адемре, я буду в ярости! Я стану вопить о том, что он сотворил, с вершины утеса! Я устрою ему такую мучительную жизнь, как сломанная кость!

Она изобразила отвращение, отряхнув подол рубахи первым движением из адемского языка жестов, которое я узнал от Темпи.

— А потом я отправлюсь в долгий путь за горы, в Таль, чтобы меня там вылечили. Даже если это путешествие займет целых два года и не принесет денег школе. И никто обо мне за это плохо не подумает.

Я кивнул про себя. Это было логично. При их отношении к сексу, если бы они вели себя иначе, болезнь стремительно передалась бы всему населению.

Я заметил, что Пенте смотрит на меня выжидающе.

— Спасибо за цветы, — сказал я.

Она кивнула и подступила ближе, глядя на меня.

Глаза ее возбужденно светились. Она улыбнулась своей робкой улыбкой, потом стала снова серьезной.

— Ну что, довольно этого или ваши варварские ритуалы требуют чего-нибудь еще?

Я провел ладонью по гладкой коже ее шеи, зарылся пальцами в длинную косу, коснулся затылка. Она зажмурила глаза и запрокинула лицо мне навстречу.

— Цветы чудесные. Этого более чем достаточно, — сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.

* * *— Я была права, — сказала Пенте с удовлетворенным вздохом, лежа со мной обнаженной среди цветов. — У тебя прекрасный гнев.

Я лежал навзничь, ее маленькая фигурка свернулась калачиком под моей рукой, сердцевидное личико покоилось у меня на груди."

"— Что ты имеешь в виду? — спросил я. — По-моему, ""гнев"" неудачное слово.

— Я имею в виду ""ваэвин"", — ответила она адемским словом. — Разве это не оно?

— Я не знаю этого слова, — сознался я.

— По-моему, ""гнев"" — самое подходящее слово, — сказала она. — Я разговаривала с Вашет на вашем языке, и она меня не поправляла.

— Что же ты имеешь в виду, говоря о гневе? — спросил я.