Хроника убийцы короля [3 книги]

— Итак, — спросил Вил, обернувшись ко мне, — сколько же времени ты там провел?

— Трудно сказать, — ответил я. — Там не было ни дня, ни ночи. И воспоминания у меня несколько спутанные.

Я надолго задумался.

— Мы болтали, купались, ели — десятки и десятки раз, — немного бродили по окрестностям. Ну, и… того… — я многозначительно кашлянул.

— Баловались, — подсказал Вил.

— Спасибо. И довольно много баловались.

Я подсчитал все, чему научила меня Фелуриан, прикинул, что вряд ли она могла обучать меня более чем двум-трем приемам в день…

— Минимум пару месяцев, — сказал я. — Один раз я побрился… или два раза? Я успел отрастить небольшую бородку.

Вил закатил глаза и огладил свою черную сильдийскую бороду.

— Конечно, не такую роскошную, как твоя, — сказал я. — Однако она успела отрасти два или три раза.

— Значит, минимум два месяца, — сказал Сим. — А максимум?

— Три месяца?

Сколько историй мы успели рассказать друг другу?

— Четыре, пять?

Я подумал о том, как медленно мы перемещали мой шаэд из звездного света в лунный, а потом в свет костра.

— Год?

Я вспомнил то ужасное время, в течение которого я приходил в себя после встречи с Ктаэхом.

— Вряд ли я провел там больше года…

Мой голос звучал далеко не столь убедительно, как мне хотелось бы.

Вилем вскинул бровь."

"— Ну ладно, тогда с днем рождения! — он приподнял свой стакан, приветствуя меня. — Или со всеми днями рождения, сколько их ни было.

ГЛАВА 146

НЕУДАЧИ

Во время весенней четверти меня постигло несколько неудач.

Первая из них была неудачей, в первую очередь в моих собственных глазах. Я рассчитывал, что мне не составит труда научиться иллийскому. Оказалось, что это далеко не так.

Я всего за несколько дней нахватался достаточно темьи, чтобы отстоять свое дело в суде. Но темья — чрезвычайно упорядоченный язык, и я его уже немного знал по книгам. А главное, между темьей и атуранским очень много общего. Один и тот же алфавит, родственные слова…

У иллийского не было ничего общего ни с атуранским, ни с сильдийским, ни даже с адемским, если уж на то пошло. Это была сплошная бестолковая путаница. Четырнадцать времен глагола — это только в изъявительном наклонении. Причудливые окончания, замысловатые обращения.

То есть на нем нельзя было взять и сказать ""носки ректора"". Не-ет! Это было бы чересчур просто. Любая принадлежность была обоюдной: в то время как ректор владел своими носками, носки тоже каким-то образом обретали власть над ректором. И от этого оба слова менялись, повинуясь сложным правилам грамматики. Как будто простой факт владения носками фундаментально менял природу человека.

Так что даже после нескольких месяцев занятий с ректором иллийская грамматика оставалась для меня темным лесом.