Хроника убийцы короля [3 книги]

Дерево было угольно-черное, с еще более темными прожилками — и тяжелое, как железный лист. Над врезанным в доску словом торчали три темных колышка.

— «Глупость», — прочел Грейм. — Странное имя для меча.

Коут кивнул, изображая полнейшее равнодушие, и спросил:

— Сколько я тебе должен?

Грейм подумал секунду:

— За вычетом того, что ты мне уже дал, и чтобы покрыть стоимость дерева… — В его глазах блеснул хитрый огонек. — Где-то один и три.

Коут отдал ему два таланта:

— Возьми все. С этим деревом трудно работать.

— Это уж точно, — удовлетворенно заметил Грейм. — Под пилой — как каменное. Резец пробую — как железо. А под конец еще и прожечь никак не мог.

— Я заметил, — сказал Коут с искрой интереса и провел пальцем по более темной ложбинке, образованной в дереве буквами. — И как тебе это удалось?

— Ну, — самодовольно отозвался Грейм, — я полдня зря убил, да и притащил его в кузницу. Мы с мальчиком прожгли его каленым железом. Больше двух часов мучились, чтобы почернело. И ни дымка не пустило, зато старой кожей и клевером жуть как смердело. Вот проклятущая штуковина! Что ж это за дерево такое, что не горит?

Грейм подождал минутку, но трактирщик не подавал виду, что слышал вопрос.

— Куда его повесить-то?"

"Коут приподнялся, чтобы оглядеть зал:

— Оставь пока здесь. Я еще не решил, куда его пристроить.

Грейм отсыпал горсть железных гвоздей и пожелал трактирщику доброго дня. Коут остался за стойкой, рассеянно поглаживая дерево и выбитое слово. Вскоре из кухни вышел Баст и заглянул учителю через плечо.

Оба молчали — долго, словно отдавая дань мертвому.

Наконец Баст заговорил:

— Реши, могу я задать вопрос?

Коут мягко улыбнулся:

— Всегда, Баст.

— Неприятный вопрос?

— Только такие вопросы и имеют смысл.

Они помолчали еще с минуту, разглядывая предмет на стойке, словно стараясь запомнить его в мельчайших подробностях. «Глупость».

Баст открыл было рот, но, не найдя слов, расстроенно закрыл, затем повторил эту пантомиму.

— Покончим с этим, — наконец сказал Коут.

— О чем ты думал? — спросил Баст со странной смесью участия и смущения.

Коут долго молчал, прежде чем ответить.

— Что-то я стал слишком много думать, Баст. Мои величайшие успехи происходили из решений, которые я принимал, когда не раздумывал, а просто делал, что мне подсказывало сердце. Даже если не мог дать разумного объяснения… — Он мечтательно улыбнулся. — И даже если у меня были веские причины не делать того, что я делал.

Баст потер щеку:

— Таким путем ты пытаешься избежать собственных сомнений?

Коут поколебался.

— Можно сказать и так, — признал он.

— Так мог бы сказать я, — бесцеремонно заявил Баст. — А вот ты стал бы все усложнять — неизвестно зачем.