Хроника убийцы короля [3 книги]

Манет фыркнул.

— Бери больше: я в аркануме дольше, чем любой из вас прожил.

— И все еще презренный э'лир, — заметил Вилем, из-за его сиарского акцента непонятно было, с сарказмом он говорит или нет.

— Ура э'лирам, — с готовностью отозвался Манет. — Вы, мальчишки, еще пожалеете, если продвинетесь выше по рангу, уж поверьте мне. Только больше склок и выше плата.

— Мы, Манет, хотим получить гильдеры, — сказал Симмон. — И желательно до того, как помрем.

— Гильдеры тоже переоценивают, — заметил Манет, отламывая кусок хлеба и обмакивая его в суп. Беседа звучала легко и непринужденно, и я предположил, что тема привычная.

— Как у тебя? — нетерпеливо спросил Симмон у Вилема.

— Семь и восемь, — буркнул тот.

Симмон выглядел пораженным.

— Что, во имя Господа, случилось? Ты дал в глаз кому-то из них?

— Да промахнулся с цифрами, — мрачно ответил Вилем. — Лоррен спросил о влиянии субинфеодации на модеганскую валюту. А Килвину пришлось переводить. Даже тогда я не смог ответить.

— Моя душа рыдает по тебе, — беспечно сообщил Симмон. — Ты издевался надо мной последние две четверти, я был просто обязан в конце концов отыграться.

У меня пять талантов и за эту четверть. — Он протянул руку. — Плати.

Вилем порылся в кармане и отдал Симу медную йоту.

Я посмотрел на Манета:

— А ты не играешь в это?

Шевелюристый старикан фыркнул и покачал головой.

— У меня против них слишком большое преимущество, — ответил он с набитым ртом.

— Давай послушаем, — вздохнул Симмон. — Сколько за эту четверть?

— Один и шесть, — ответил Манет, по-волчьи осклабившись.

Прежде чем кто-нибудь догадался спросить меня о моей плате, я сказал:

— Я слышал, кому-то назначили тридцать талантов.

Часто так задирают?

— Нет, если у тебя достаточно здравого смысла, чтобы оставаться в нижних классах, — буркнул Манет.

— Только дворянам, — сказал Вилем. — Краэмлиш, недоумки, которым нечем заняться, здесь учатся. Думаю, им ставят такую высокую плату, только чтобы они могли жаловаться.

— Мне все равно, — сказал Манет. — Пусть берут их деньги, а мою плату оставят низкой.

Я подпрыгнул, когда по другую сторону стола грохнул поднос.

— Полагаю, вы говорите обо мне.

Владелец подноса, голубоглазый и красивый, с аккуратно подстриженной бородкой и высокими модеганскими скулами, был одет в насыщенные, но неяркие цвета.

На бедре у него висел нож с резной рукоятью — первое оружие, которое я видел в Университете.

— Совой? — ошарашенно спросил Симмон. — Что ты здесь делаешь?

— Я задаюсь тем же вопросом. — Совой посмотрел на скамью. — Что, в этом месте нет приличных стульев? — Он сел, странно сочетая в своем движении непринужденное изящество и чопорность оскорбленного достоинства. — Отлично.