Хроника убийцы короля [3 книги]

Когда все любимые песни были спеты, людям захотелось еще, и Коут за стойкой заводил все новые и новые, отбивая такт ладонями. В волосах его плясали отблески пламени, и столько куплетов в «Лудильщике да дубильщике», сколько спел он, никто до сих пор не слыхивал — но никто не обратил на это ни малейшего внимания."

"Пару часов спустя в общем зале воцарились уют и непринужденное веселье. Коут раздувал огонь, стоя на коленях перед очагом, как вдруг за его спиной кто-то произнес:

— Квоут?

Трактирщик обернулся, нацепив удивленную улыбочку:

— Сэр?

Это был один из хорошо одетых юношей. Он слегка пошатывался.

— Ты Квоут.

— Коут, сэр, — ответил Коут тем ласковым тоном, каким матери увещевают детей, а трактирщики — подгулявших клиентов.

— Квоут Бескровный! — упорствовал юноша с пьяной уверенностью. — Ты показался мне похожим на кого-то, но на кого, я не мог понять. А потом услышал, как ты поешь, и вспомнил. — Он гордо улыбнулся и постучал пальцем по носу. — Я как-то слышал тебя в Имре. Все глаза проплакал потом. Никогда не слышал ничего подобного ни до, ни после. Прямо сердце разорвалось.

Речь юноши становились все более путаной, но лицо его оставалось непреклонным.

— Я знал, что это не можешь быть ты. Но потом подумал, что все равно ты. У кого еще твои волосы? — Он потряс головой, безуспешно пытаясь протрезветь. — Я видел место в Имре, где ты его убил. Около фонтана. Там все камни распиты. — Он сосредоточенно нахмурился и поправился: — Разбиты. Говорят, никто не может починить.

Рыжеватый юноша снова умолк и тщетно попытался сфокусировать взгляд. Реакция трактирщика его удивила: этот рыжий ухмылялся во весь рот.

— Так ты говоришь, я похож на Квоута? На того самого Квоута? Я тоже всегда так считал. У меня даже гравюра с ним есть в задней комнате. Помощник-то меня все дразнит за нее. А ты можешь ему повторить то, что мне щас сказал?

Коут бросил последнее полено в огонь и встал. Сделал шаг назад от очага, но тут нога его подвернулась, и он неловко рухнул на пол, опрокинув стул.

Несколько путешественников поспешили к нему, но трактирщик уже сам поднялся на ноги и замахал руками, показывая, что беспокоиться не о чем.

— Нет-нет. Со мной все хорошо. Извините, если кого-нибудь напугал.

Однако улыбка у него вышла напряженная, и ушибся он, похоже, серьезно. Стул, на который трактирщик оперся для равновесия, скрипнул от тяжести.

— Получил стрелу в колено по пути через Эльд три лета назад. С тех пор то и дело дает о себе знать. — Коут поморщился, осторожно потрогал неловко согнутую ногу и добавил с тоской: — Это-то и заставило меня завязать с веселой дорожной жизнью.

— Надо горячую примочку положить, — посоветовал один из охранников. — А то распухнет еще.

Коут потрогал ногу еще раз и сказал:

— Думаю, это мудро, сэр.