Хроника убийцы короля [3 книги]

Это из четвертого акта «Даэоники», где Тарсус говорит:

Я на него пущу огонь и глад,Пока все вкруг него не опустеет.Тогда все демоны во внешней тьмеПосмотрят в изумленье и поймут,Что месть — святое право человека.Повисла потрясенная тишина. Она распространилась по столовой чуть дальше, чем я ожидал, — очевидно, я недооценивал количество любопытствующих. Я снова вернулся к еде и решил пока помолчать. Мне нездоровилось, и я не желал сегодня еще каких-нибудь неприятностей.

— Некоторое время тебе это не понадобится, — спокойно сказал Манет после долгого молчания. — Но что касается изгнания из архивов и всего такого, я все же полагаю, тебе лучше знать… — Он неловко откашлялся.

 — Не надо покупать ручную лампу. Ты просто расписываешься за нее у входа и отдаешь, когда закончишь.

Он посмотрел на меня, словно волнуясь, какую реакцию может вызвать эта информация.

Я устало кивнул. Я был прав с самого начала: Амброз оказался не вполовину меньшим гадом, чем я думал, а в десять раз большим.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ПЛАМЯ В СТЕКЛЕ

Артная была местом, где изготовлялась большая часть университетских ручных изделий. В здании размещались мастерские стеклодувов, столяров и плотников, гончаров и глазировщиков.

Также там имелись большая кузница и плавильня, которые навсегда оставались в грезах любого металлурга.

Мастерская Килвина тоже располагалась в артефактной, или артной, как ее обычно называли. Внутри она была огромная, как амбар; в ней стояло по меньшей мере два десятка верстаков из толстого дерева, заваленных бесчисленными и безымянными инструментами, а также новыми проектами. Мастерская была сердцем артной, а Килвин — сердцем мастерской."

"Когда я появился там, Килвин изгибал закрученный железный прут.

Получалась некая странная конструкция, о которой можно было предположить только, что она зачем-то нужна магистру именно в таком виде. Увидев, как я заглядываю в мастерскую, Килвин швырнул прут на стол и пошел мне навстречу, вытирая руки о рубашку. Затем критически оглядел меня.

— Ты хорошо себя чувствуешь, э'лир Квоут?

Я вышел прогуляться утром и разыскал немного ивовой коры, чтобы пожевать. Спина моя по-прежнему горела и зудела, но вполне переносимо.

— Вполне, магистр Килвин.

Он кивнул:

— Хорошо.

Мальчишкам твоего возраста можно не беспокоиться о таких мелочах. Скоро ты снова станешь крепок как камень.

Я постарался придумать вежливый ответ, но мой взгляд привлекло кое-что, висевшее над нашими головами.

Килвин проследил мой взгляд. Когда он понял, на что я смотрю, его большое бородатое лицо расплылось в улыбке.

— А, — сказал он с отеческой гордостью. — Мои красавицы.

Высоко среди стропил мастерской на цепях висели полсотни стеклянных шаров разного размера, но не больше человеческой головы.