Хроника убийцы короля [3 книги]

О риске, связанном со всем этим. Ты думаешь, что это волшебная страна, детская площадка. Это не так!

— Так! — огрызнулся я. — Это детская площадка, и все другие дети завидуют, потому что я сыграл в «порку до крови и изгнание из архивов», а они нет.

Элодин остановился и повернулся ко мне.

— Прекрасно. Докажи, что я ошибаюсь. Докажи, что ты полностью все обдумал. Почему Университету с меньше чем полутора тысячами студентов нужна лечебница размером с королевский дворец?

Мой разум пустился вскачь.

— Большинство студентов из обеспеченных семей, — сказал я. — Они вели легкую жизнь.

— Неправильно, — презрительно оборвал меня Элодин. — Это из-за того, чему мы учимся. Из-за способа заставить наш разум работать.

— Значит, цифры и грамматика сводят людей с ума, — сказал я, очень стараясь, чтобы фраза получилась утвердительной.

Элодин остановился и рывком открыл ближайшую дверь. Панический вопль вырвался в коридор:

— Во мне! Они во мне! Они во мне! Они во мне!

Через открытую дверь я увидел молодого человека, бьющегося в кожаных ремнях, которые привязывали его к кровати за запястья, талию, шею и щиколотки.

— Тригонометрия и графическая логика этого не делают, — сказал Элодин, глядя мне в глаза.

— Они во мне! Они во мне! Они во мне! — Вопль продолжался неостановимым песнопением, как бесконечный, бездумный лай собаки ночью. — Они во мне! Они во мне! Они…

Элодин закрыл дверь. Хотя я все еще слышал слабые крики сквозь дверь, тишина была оглушающей.

— Знаешь, почему это место называют Галчатником? — спросил Элодин.

Я покачал головой.

— Потому что сюда ты попадаешь, когда тебя поклюют галлюцинации.

Он улыбнулся безумной улыбкой и рассмеялся жутким смехом.

Элодин вел меня по длинным коридорам в другое крыло Череповки. Наконец мы завернули за угол, и я увидел кое-что новенькое: дверь, сделанную целиком из меди.

Элодин достал из кармана ключ и отпер ее.

— Мне нравится заглядывать сюда, когда я оказываюсь поблизости, — сказал он небрежно, открывая дверь. — Проверить почту. Полить цветочки и все такое.

Он снял один носок, завязал его узлом и воткнул в щель, чтобы дверь не закрылась.

— Это место приятно навещать, но, знаешь ли… — он подергал дверь, удостоверяясь, что она не захлопнется случайно, — только не снова-здорово.

Первым, что я заметил в комнате, была какая-то странность в воздухе. Сначала я подумал, что помещение звукоизолировано, как комната Альдера Уина, но, оглядевшись, увидел, что стены и потолок голые, из серого камня. Потом я подумал, что воздух, должно быть, застоялся, но при вдохе почувствовал запах лаванды и свежего льна. Ощущение было как от давления на уши, если бы я, например, находился глубоко под водой — только без всякой воды.