Хроника убийцы короля [3 книги]

— Рук не хватает?

— Батрака пришлось отпустить из-за налогов, а старший сын принял королевскую монету в начале лета. Так что сейчас он сражается с бунтовщиками в Менате.

— В Менерасе, — мягко поправил Коут. — Если увидишь парня еще раз, передай, пожалуйста, что я хотел бы купить три полутуши.

— Ладно, скажу. — Кузнец одарил трактирщика понимающим взглядом. — Еще что-нибудь?

— Ну… — Коут, внезапно смутившись, отвел глаза. — Я тут подумал… Нет ли у тебя, случайно, железного прута? — спросил он, не поднимая взгляда. — Не обязательно что-то красивое — простая чугунная палка прекрасно подойдет.

Калеб фыркнул:

— Я уж гадал, зайдешь ли ты. Старый Коб и остальные позавчера еще приходили. — Он прошел к верстаку и поднял кусок холстины. — Вот я и сделал парочку про запас, на всякий случай.

Коут взял железный прут около полуметра длиной и небрежно помахал им.

— Разумно.

— Я свое дело знаю, — степенно ответствовал кузнец. — Тебе еще чего-нибудь?

— На самом деле, — сказал Коут, поудобнее пристраивая прут на плече, — есть еще кое-что. У тебя найдутся ненужные рукавицы и фартук?

— Может, и найдутся, — с сомнением отозвался кузнец. — А тебе зачем?

— Да у меня за трактиром, — Коут кивнул в сторону «Путеводного камня», — ежевичник старый. Я подумываю выкорчевать его, чтобы в следующем году посадить сад. Но совсем не хочется потерять на этом половину своей шкуры.

Кузнец кивнул и прошел в заднюю комнату лавки, махнув Коуту следовать за ним.

— Вот, остались старые, — сказал он, извлекая на свет пару тяжелых рукавиц и жесткий кожаный фартук, местами почерневший и заляпанный жиром. — Не слишком хороши, но от самого худшего, пожалуй, спасут.

— Сколько ты за них хочешь? — спросил Коут, вытаскивая кошелек.

Кузнец помотал головой:

— Йоты за глаза хватит. Ни мне, ни мальчику они уже не нужны.

Трактирщик отдал ему монетку, и кузнец запихал покупку в старый холщовый мешок."

"— Ты уверен, что стоит это делать сейчас? — спросил Калеб. — Дождя вон уже сколько не было. После весенних оттепелей земля-то помягче будет.

Коут пожал плечами:

— Дедуля мне всегда говорил: осень — самое время выкорчевать то, чего не хочешь больше видеть, оно тогда не возвращается. — Он подпустил в голос старческой дрожи: — Весной во всем слишком много жизни. Летом все растет и крепнет, так просто не уйдет. А вот осенью… — Он оглянулся на желтеющие деревья. — Осень — самое время. Все устает и готово умереть.

Вернувшись, Коут послал Баста досыпать, а сам вяло занялся отложенными вчера из-за гостей мелкими делами. Клиентов не было. Когда наконец пришел вечер, Коут зажег лампы и принялся без всякого интереса листать книгу.

Осень считалась самым горячим сезоном, но в последнее время путешественников становилось все меньше и меньше.