Хроника убийцы короля [3 книги]

— Больно нагло говоришь. Побольше уважения, не то я тебя усажу и к стулу привяжу, пока констебль не придет.

Я бросил на стойку железный драб, а второй крепко зажал в кулаке.

Он нахмурился сильнее.

— Что это?

Я сконцентрировался и почувствовал, как по рукам бежит холодок.

— Это ваши чаевые, — сказал я, когда от драба потянулась тонкая струйка дыма. — За быстрое и любезное обслуживание.

Лак вокруг драба запузырился и почернел. Трактирщик ошарашенно и перепуганно воззрился на монету.

— Теперь дайте мне то, о чем я просил, — сказал я, глядя ему в глаза. — И еще флягу воды.

Или я сожгу это заведение дотла и спляшу на развалинах и ваших обгорелых костях.

На вершину холма с серовиками я пришел с полной сумкой. Я был бос и тяжело дышал, а голова моя раскапывалась от боли. Денны нигде не было видно.

Быстро обыскав вершину, я обнаружил все свои разбросанные пожитки там же, где их оставил. Фляга была почти пуста, но все остальное лежало здесь. Денна, наверное, отошла по зову природы.

Я подождал — куда дольше, чем имело смысл. Потом позвал ее, сначала негромко, потом все громче, хотя от крика моя голова едва не рассыпалась на части.

Наконец я просто сел и вздохнул. Все, о чем я мог думать, это Денна: вот она проснулась, одна, больная, умирая от жажды и плохо понимая, что происходит. Что она подумала?

Я немного поел, пытаясь придумать, что делать дальше. Поразмыслив, не открыть ли бутылку вина, я решил, что это плохая идея, поскольку у меня, без сомнения, было легкое сотрясение мозга. Я поборол неосознанный страх, что Денна, возможно, бродит по лесам в бреду и мне нужно идти ее искать. Я раздумывал, не разжечь ли костер, чтобы она увидела его и вернулась…

Но нет.

Я понимал, она просто ушла. Проснулась, увидела, что меня нет, и ушла. Она сама сказала, когда мы покидали трактир в Требоне: «Я ухожу оттуда, где мне не рады. Все остальное можно добыть по пути». Решила ли она, что я бросил ее?

В любом случае, я нутром чуял, что Денна ушла отсюда давно. Я упаковал сумку, потом, просто на всякий случай, написал записку, объясняющую все происшедшее и говорящую, что я буду ждать ее в Требоне еще сутки. Я написал угольком ее имя на одном из серовиков, потом нарисовал стрелку вниз — туда, где я оставил всю принесенную с собой еду, бутылку воды и одно одеяло.

Потом я ушел. Настроение было не из лучших. Мои мысли отнюдь не блистали добротой и кротостью.

Когда я вернулся в Требон, над городом сгущались сумерки. Я пробрался на крыши с чуть большей осторожностью, чем обычно. Похоже, чувству равновесия я не смогу доверять еще несколько дней, пока голова не придет в норму."

"Однако залезть на крышу трактира, где я нашел свои башмаки, было невеликим подвигом. Отсюда, при тусклом вечернем свете, город выглядел невесело.