Хроника убийцы короля [3 книги]

Это те истории, что мы рассказываем чужим, чтобы их потешить. А это совсем другая история. Такие мы рассказываем друг другу.

— Зачем же рассказывать историю, в которой нет ничего потешного?

— Чтобы не забыть. И чтобы научиться… — я сделал неопределенный жест, — важным вещам.

— Например, преувеличенным стереотипам? — спросил Симмон.

— Ты о чем? — спросил я, уязвленный.

— ""Запряжем его в телегу вместо осла!"" — с отвращением фыркнул Симмон. — Не знай я тебя, я бы обиделся!

— Не знай я тебя, — с жаром ответил я, — я бы сам обиделся! Знаешь ли ты, что атуранцы прежде убивали людей, которые живут в дороге? Один из ваших императоров провозгласил, что они, дескать, чинят вред империи! А ведь большинство из них были всего лишь нищими, что лишились дома из-за войн и налогов! Многих просто силой загнали на военную службу.

Я оттянул ворот рубахи.

— Но за эдема руэ давали двойную цену! На нас охотились, точно на лис. В течение сотни лет охота на руэ была излюбленной забавой сливок атуранской знати!

Воцарилось глубокое молчание. Горло у меня ныло, и я сообразил, что перешел на крик.

— Я не знал… — приглушенно ответил Симмон.

Я мысленно отвесил себе пинка и вздохнул.

— Извини, Симмон. Это уже… это было давным-давно. И ты тут ни при чем. Это старая история.

— Ну еще бы, раз в ней упоминаются амир, — сказал Вилем, явно желая переменить тему. — Когда их распустили-то? Триста лет тому назад?

— И все равно, — сказал я. — За большинством стереотипов стоит некая истина. Зерно, из которого они растут.

— Вот Бэзил из Винтаса, — сказал Вилем. — И он действительно странный в некоторых отношениях. Когда спать ложится, кладет монету под подушку, и все такое.

— По пути в Университет мне довелось путешествовать с парой адемских наемников, — сказал Симмон. — Они действительно не разговаривали ни с кем, только друг с другом. И действительно ни секунды не сидели спокойно, все время дергались.

— Должен признать, — поколебавшись, сказал Вилем, — что знаю немало сильдийцев, которые в самом деле стараются набивать свои башмаки серебром.

— Кошельки, — поправил его Симмон. — Башмаки — это то, что на ноги надевают.

И он пошевелил ногой в качестве иллюстрации.

— Да знаю я, что такое башмаки! — возмутился Вилем.

 — Я на вашем вульгарном языке лучше твоего говорю. Это просто так говорится, пату! Деньги в кошельке — это на расходы. А то, что ты рассчитываешь сберечь, надо носить в башмаках.

— А-а! — задумчиво кивнул Симмон. — Тогда понятно. Вроде как на черный день.

— Черный день — это как? — переспросил озадаченный Вилем.

— И эта история — куда важнее, чем вам кажется, — поспешно перебил я, пока они не ушли слишком далеко в сторону. — В ней тоже содержится зерно истины.