Хроника убийцы короля [3 книги]

 — Не ты ли, Симмон?

Кукла сделал паузу, и его голос утратил театральную звучность:

— Мы ведь сегодня уже виделись, да?

Симмон кивнул. Я чувствовал, как он пытается сдержать смех, норовящий вырваться на свободу.

— Давно ли?

— Да где-то час назад.

— Хм… — капюшон кивнул. — Ну что, на этот раз лучше вышло?

Он поднял руку, чтобы снять капюшон, и я обратил внимание, что мантия ему великовата и рукава свисают до самых кончиков пальцев. Когда из-под капюшона показалось его лицо, он ухмылялся как ребенок, переодевшийся в папину одежду.

— Таборлина ты раньше не изображал, — заметил Симмон.

— А! — Кукла, похоже, был несколько обескуражен. — Ну а как у меня получилось на этот раз? В последний раз, я имею в виду. Хороший у меня Таборлин вышел?

— По-моему, неплохо, — сказал Симмон.

Кукла взглянул на Вилема.

— Мантия мне понравилась, — сказал Вил. — Но мне всегда казалось, что Таборлин говорил негромко.

— Угу…

Кукла наконец взглянул на меня.

— Привет.

— Привет, — ответил я самым вежливым тоном.

— Я тебя не знаю. Он помолчал. — Ты кто?

— Я Квоут.

— Ты так уверенно об этом говоришь… — сказал он, пристально глядя на меня.

И снова помолчал. — Меня зовут Куклой.

— Кто тебя так зовет?

— Все.

— Что за ""все""?"

"— Кто такие ""все""! — поправил он, подняв палец.

Я улыбнулся.

— Ну ладно: кто такие ""все""?

— ""Все"" значит ""все те, о ком идет речь"".

— И о ком же идет речь в данном случае? — уточнил я, улыбнувшись еще шире.

Кукла рассеянно улыбнулся мне в ответ и сделал неопределенный жест.

— Ну, знаешь, все они. Люди.

И продолжал смотреть на меня все так же, как я бы разглядывал любопытный камушек или листок, какого прежде никогда не видел.

— А ты себя как зовешь? — спросил я.

Его это, похоже, несколько удивило, и он взглянул на меня по-иному, более обыденно.

— Ну, это уж слишком! — сказал он с легкой укоризной. Потом взглянул на стоявших молча Вилема и Симмона. — Ну что, вам пора войти.

Он повернулся и вошел в комнату.

Комната была не особенно просторна. Но тут, во чреве архивов, она выглядела на диво неуместно. Удобное мягкое кресло, большой деревянный стол и пара дверей, ведущих в соседние комнаты.

Повсюду были книги, книжные полки и шкафы, забитые до отказа. Книги лежали стопками на полу, валялись вокруг столов, громоздились на стульях.

На одной стене я с удивлением увидел пару задернутых штор. Я с трудом отделался от впечатления, что за ними должно быть окно, хотя и знал, что мы глубоко под землей.

Комнату озаряли лампы и свечи, длинные тонкие церковные свечки и толстые столпы, покрытые наплывами воска. Каждый язычок пламени вселял в меня смутную тревогу — я не мог отделаться от мысли об опасности открытого огня в здании, наполненном сотнями тысяч драгоценных книг.

А еще тут были куклы.