Хроника убийцы короля [3 книги]

Они смотрели на меня стальным взглядом коршунов.

Четвертый держался несколько особняком. На нем не было шапки констебля, и он был далеко не так высок и широк в плечах. Но, несмотря на это, он явно был исполнен несокрушимой властности. Лицо его было худощавым и угрюмым. Он достал свиток плотной бумаги, снабженный несколькими черными, официального вида печатями.

— Квоут, сын Арлидена, — прочел он на весь зал — голос у него был сильный и отчетливый, — перед всеми этими свидетелями я повелеваю тебе предстать пред судом железного закона. Ты обвиняешься в сотрудничестве с демоническими силами, злонамеренном применении темных наук, необоснованном нападении и малефиции.

Нетрудно догадаться, что я был застигнут врасплох.

— Чего-чего? — тупо переспросил я. Как я уже говорил, я крепко подвыпил в тот вечер.

Угрюмый человек не обратил внимания на мое блеянье и обернулся к одному из констеблей.

— Связать его!

Один из констеблей достал кусок лязгающей железной цепи. До сих пор я был слишком растерян, чтобы бояться по-настоящему, но вид этого мрачного дядьки, вытаскивающего из мешка пару черных железных наручников, наполнил меня таким ужасом, что кости мои обратились в воду.

Рядом с очагом появился Симмон. Он растолкал констеблей и встал перед четвертым пришельцем.

— Что здесь происходит? — осведомился Сим. Голос его звучал сурово и гневно. Это был единственный раз, когда я видел, чтобы он вел себя как настоящий сын герцога. — Извольте объясниться!

Человек со свитком спокойно смерил Симмона взглядом, потом сунул руку под плащ и достал прочный железный жезл с золотыми ободками с обоих концов. Сим слегка побледнел. Угрюмый человек вскинул жезл, продемонстрировав его всем присутствующим.

Помимо того, что жезл был не менее увесистым, чем дубинки констеблей, он был еще и неоспоримым символом его власти. Этот человек был судебным вызывателем Содружества. И не просто рядовым вызывателем — золотые ободки говорили о том, что он имеет право потребовать призвать на суд железного закона любого: священника, государственного чиновника — даже аристократа до барона включительно."

"В это время сквозь толпу пробрался сам Анкер. Они с Симмоном просмотрели бумагу вызывателя и убедились, что бумага выправлена по всей форме.

Под нею стояли подписи и печати самых влиятельных людей в Имре. Делать было нечего. Мне придется предстать перед судом железного закона.

Все посетители Анкера смотрели, как меня сковали по рукам и ногам. Некоторые, похоже, были шокированы, иные растеряны, но большинство выглядели просто напуганными. Когда констебли поволокли меня через толпу к дверям, немногим из моих слушателей хватило решимости встретиться со мной взглядом.

Меня повели в Имре.