Хроника убийцы короля [3 книги]

— Сэр! — устало окликнул меня мальчик, управлявший лифтом. — Все уже сошли.

Я повернулся, ступил с платформы на землю и увидел Денну. Она стояла первой в очереди на спуск.

Я не успел ничего предпринять — только стоял и в изумлении пялился на нее. Она обернулась и встретилась со мной взглядом. Лицо ее озарилось радостью. Она вскрикнула: ""Квоут!"", бросилась ко мне и очутилась в моих объятиях прежде, чем я сообразил, что происходит. Я обнял ее и прижался щекой к ее уху. Мы встретились непринужденно, как танцоры. Как будто мы уже тысячу раз репетировали эти объятия. Она была теплая и мягкая.

— Ты что тут делаешь? — спросила она. Сердце у нее отчаянно колотилось, я чувствовал, как оно трепещет возле моей груди.

Я стоял как немой. Она отступила на шаг. Я только теперь заметил старый, уже желтеющий синяк у нее на скуле. Но все равно она была самым прекрасным из того, что я видел за последние два месяца, хотя и преодолел полторы тысячи километров.

— А ты что тут делаешь? — спросил я.

Она расхохоталась своим серебристым смехом, потянулась, чтобы коснуться моей руки. Потом она заглянула мне за спину и забеспокоилась.

— Постойте! — крикнула она мальчишке, который закрывал дверцу, ведущую на лифт. — Мне надо уехать этим лифтом, а то я опоздаю. — Она выкрикнула это с мучительно-виноватым выражением на лице и, обойдя меня, вступила на платформу. — Ты заходи ко мне, ладно?

Мальчишка запер за ней дверцу, и сердце у меня упало: лифт пошел вниз.

— А где тебя искать?

Я подступил к самому краю Крути, глядя, как она исчезает внизу.

Она задрала голову. Ее лицо смутно белело в темноте, ее волосы казались тенью в ночи.

— Вторая улица к северу от Главной: улица Жестянщиков!

Сумерки поглотили ее, и внезапно я остался один на утесе.

Я стоял неподвижно, вокруг меня по-прежнему витал ее аромат, руки еще ощущали ее тепло. Я чувствовал трепет ее сердца, словно пойманную птичку у себя на груди.

ГЛАВА 61

ЯСНОТКА

Наведавшись в Северен, я отнес футляр с лютней к себе в комнаты и поспешно бросился в покои Алверона. Стейпс был не особенно рад меня видеть, однако проводил меня к маэру со своей обычной торопливой деловитостью.

Алверон лежал в поту и в полузабытьи, его простыни и покрывала сбились в ком.

Я только теперь заметил, как он исхудал. Руки и ноги сделались совсем тощие, лицо из бледного стало сероватым. Когда я вошел, он гневно зыркнул на меня.

Стейпс заботливо поправил на маэре одеяло и усадил его, подложив под спину подушку. Маэр стоически перенес все эти манипуляции, потом сказал: ""Спасибо, Стейпс"" — тоном, ясно дающим понять, что дворецкий может идти. Стейпс нехотя удалился, на прощание взглянув на меня крайне нелюбезно.

Я подошел к постели маэра и достал из карманов плаща несколько предметов.