Хроника убийцы короля [3 книги]

Рыбий жир глоток за глотком лился мне в горло, и все это время я смотрел маэру в глаза. Я видел, как его гнев сменился брезгливостью, а под конец у него на лице застыло выражение немого ужаса, смешанного с отвращением. Я перевернул фляжку вверх дном, провел пальцем по горлышку изнутри и облизал палец.

Потом достал из кармана плаща вторую фляжку.

— Это была ваша завтрашняя доза, но вам придется выпить ее нынче ночью. Можно по одному глотку каждые два часа, если вам так легче.

Я протянул фляжку ему, по-прежнему не отводя взгляда.

Он молча взял ее, сделал два больших глотка и с мрачной решимостью закрыл пробку.

Когда имеешь дело со знатью, всегда лучше напирать на гордость, чем на логику.

Я порылся в одном из карманов своего роскошного вишневого плаща и выудил оттуда кольцо маэра.

— Я забыл вернуть его вам прежде, ваша светлость.

Я протянул ему кольцо.

Он потянулся было за ним, потом передумал."

"— Оставьте его пока себе, — сказал он. — Полагаю, вы это заслужили.

— Благодарю вас, ваша светлость, — сказал я, стараясь ничем не выдать своих чувств. Он не предлагал мне носить кольцо, однако уже то, что он позволил мне оставить его себе, было ощутимым шагом вперед в наших взаимоотношениях.

Независимо от того, как пойдет дело со сватовством к леди Лэклесс, сегодня я сумел произвести на него впечатление.

Я налил ему еще чаю и решил дать последние наставления, пока он готов меня слушать.

— Ваша светлость, нынче ночью вам нужно допить этот отвар. Но не забывайте: это все, что у вас есть до утра. Когда вы пошлете за мной, я заварю вам еще. Старайтесь пить как можно больше жидкости. Лучше всего — молоко. Добавьте в него меду, с медом оно лучше пойдет.

Он кивнул и, похоже, начал дремать. Понимая, какой трудной будет для него эта ночь, я позволил ему заснуть. Я собрал свои вещи и вышел из комнаты.

Стейпс ждал во внешних покоях. Я сказал ему, что маэр спит, и предупредил, чтобы он не выливал заваренный чай, потому что его светлость будет его пить, когда проснется.

Взгляд, которым проводил меня Стейпс, был не просто ледяным, как прежде. Он был ненавидящим, почти убийственным. И только когда он затворил за мной дверь, я сообразил, как это должно выглядеть с его точки зрения. Он предполагал, будто я решил воспользоваться болезнью маэра, для того чтобы достичь своих собственных целей.

На свете немало подобных людей: странствующих лекарей, которые не стыдятся играть на страхах безнадежно больных. Взять хотя бы Яснотку, шарлатана из ""Трех пенни за желание"". Один из самых мерзких персонажей во всей пьесе: я еще не слышал, чтобы зрители не разразились аплодисментами, когда он оказывается у позорного столба в четвертом акте.

Памятуя об этом, я задумался, насколько слабым и посеревшим выглядел маэр.